Летающие качели
Шрифт:
Ленка молчала. У неё было виноватое страдальческое выражение лица.
— Мы сейчас. — Татьяна схватила Ленку за руку, и они помчались, одинаково перебирая ногами. Татьяна бежала впереди, а Ленка следом, на расстоянии вытянутой руки.
Наташка и Юлька смотрели, как мимо них прошли те, кто стоял позади. Они протиснулись на площадку и брызнули во все стороны, как муравьи из-под ладони.
Цепи были длинные и, казалось, свисали с самого неба. К каждой паре цепей приделана
Все расселись, каждый на свою скамеечку, и застегнули перед собой ремни, чтобы не выпасть и не улететь в небо.
Все разместились и пристегнулись. Толстая тётка захлопнула калитку и с категоричным видом нажала какуюто кнопку. Круглый диск начал медленно крутиться, вместе с диском крутился столб, и центробежная сила стала отдувать цепи.
Люди полетели по кругу. Земли не было видно, и им, наверное, казалось, что они летят вообще. Они летели вообще над очередью, над Юлькой и Наташкой, которые стояли с туповатыми личиками — отвергнутые, но мужественные, облагороженные испытанием.
Явились Татьяна с Ленкой. Ленка подошла к девочкам. Теперь их было не двое, а трое — полный комплект. Девочки смотрели налетающие качели и переживали каждая своё: Ленка — радость за других, Юлька — зависть, Наташка — лёгкое злорадство: тем, кто был сейчас на качелях, оставалось только полторы минуты. Им оставалось меньше, чем половина. А у неё, у Наташки, все было впереди. У неё было впереди целое счастье плюс ожидание счастья, что само по себе тоже очень ценно.
— А нам билеты? — спохватилась Татьяна.
Я сообразила, что мы не взяли себе билеты.
— Не успеем, — поняла я.
Дети обернулись. Они смотрели испуганно и насторожённо, как зверьки, заслышавшие чужие шаги. Заставлять их ждать снова было немыслимо. Мы просто могли сорвать их надежду. На качели они попали бы сломленными, и радость уже не достала бы их через эту сломленность.
— Успеем, — сказала Татьяна и провалилась сквозь землю.
Дети вывернули головы и стояли так до тех пор, пока Татьяна не возникла на прежнем месте.
Тётка тем временем нажала кнопку. Столб перестал крутиться, и летающие качели вернулись на круги своя.
Девочки напряглись, как перед стартом на первенство Европы.
Потом в какую-то секунду мы все оказались в калитке, а в следующую секунду — на круглой деревянной площадке.
Наташка, Юлька и Ленка метнулись в одну сторону. Наташка первая взгромоздилась на скамеечку. Между Юлькой и Ленкой произошла страстная кратковременная борьба за место возле Наташки. Юлька удачным приёмом отпихнула Ленку и села сразу за Наташкой.
Незнакомый мальчик в синей беретке отпихнул Ленку и сел следом
Вокруг шустро рассаживались дети и взрослые.
— Лена! — крикнула Татьяна. — Иди сюда!
Ленка не двигалась. Она стояла с лицом, приготовленным к плачу.
— Леночка! — Татьяна хотела переключить её внимание на действие или хотя бы на видимость действия. — Беги скорей! А то тебе места не останется...
Татьяна подбежала к дочери и потащила её на другую половину круга.
Ленка зарыдала.
— Ну какая тебе разница, где сидеть? — спросила Татьяна, как бы снимая этим вопросом всю несправедливость.
— Д... да, а почему опять я? П... почему все время я?
Ленка иногда легко заикалась, но когда она волновалась — это проявлялось сильнее. Татьяна посмотрела на свою дочь, обиженную людьми и, как ей показалось, богом, и её лицо сделалось проникновенно грустным. Она прижала Ленкину тёплую голову к своей щеке. Ей тоже хотелось плакать. Я видела, как подтаяли у неё глаза, определились морщинки, и в молодом её лице проглянули черты будущей старухи.
Юлька и Наташка выглядывали воровато, как мыши. Они были вполне счастливы и тем несимпатичны.
Ленкино страдание все же достало их и легло на душу лёгким угрызением совести, смешанными с эгоистическим удовлетворением.
— Мам! — Наташка помахала из-за цепи кургузой ручкой.
— Сиди! — резко ответила я, хотя Наташка была абсолютно ни в чем не виновата. Просто некрасиво быть благополучной, когда другие страдают.
Татьяна усадила Ленку на свободную скамеечку и пристегнула перед ней ремешок.
Тётка удостоверилась, что все в порядке на вверенном ей участке, и нажала единственную кнопку на своём пульте управления.
Круглый диск начал медленно вращаться. Предметы медленно поплыли в стороны и вниз.
— Леночка! — крикнула Татьяна. Это значило: «Леночка, посмотри, как хорошо, а будет ещё лучше!»
Ленка сидела с окаменевшим профилем и не повернула головы. Это значило: «Мне плохо и никогда не будет хорошо. И я вас не прощу, как бы вы передо мной ни старались. Я всю жизнь буду мстить вам своей печалью».
Принципиально грустная Ленка проплыла и исчезла.
Я полетела в небо. Сердце толчками переместилось в пятки.
Потом я полетела к земле, и сердце медленно, туго подплыло к горлу. Я не чувствовала напряжения цепей, и мне казалось — падению не будет конца. Но вот цепи; натянулись, я поняла: не выдержат. Сейчас рухну и взорвусь — и через боль перейду в другое существование. Но в этот момент меня понесло в облака. Снова не было натяжения цепей, и казалось — вознесению не будет конца.