Лестница лет
Шрифт:
– Элиза?
– А папа ничего в этом не понимает и только отмахивается, когда мы ему об этом говорим. Но мы все заметили – и я, и Сьюзи, и Рамсэй. Мы видим это каждый день, и чем все это кончится, тоже догадываемся.
– Элиза никогда бы этого не сделала, – с трудом выдавила Делия. Ей вспомнилась кушетка в гостиной, потенциальные невесты, рассаженные в ряд. «Когда я слышу слово «лето», мне чудится этот тающий запах». И сейчас ей показалось, что тогда Сэм бросил в сторону Элизы быстрый, внимательный, оценивающий взгляд, чего в реальности он не делал. Сейчас Делия поняла, что ничего невозможного в этом не было. Но сказала Кэроллу:
– Ты, должно быть, выдумываешь.
– О, а тебе есть до этого
– Кэролл, подожди!
Делия быстро пошла следом (куда он мог убежать, в конце концов?). Сын перебежал через Джордж-стрит, на мгновение остановившись перед проезжавшим почтовым фургоном, и скрылся за углом. Делия пошла быстрее. Она заметила, как на Вест-стрит он направился южнее, мимо мистера Помфрета, который стоял в дверях своего офиса и разговаривал с посыльным. Отвернувшись, она пробежала мимо мистера Помфрета: меньше всего сейчас нужно, чтобы еще один знакомый позвал ее. На мгновение Делия потеряла Кэролла из виду, а потом снова увидела его у цветочного магазина. Мальчик вприпрыжку бежал по тротуару. Он, очевидно, направлялся на площадь. Хорошо: там можно вдвоем посидеть на скамейке. Передохнуть. Обговорить все это.
Но как только Кэролл пересек улицу, то остановился у одной из машин, припаркованных на площади. Возле серого «Плимута». Ее «Плимута». За рулем был Рамсэй. Делия узнала его такой родной квадратный профиль. Кэролл открыл пассажирскую дверцу и залез внутрь. Двигатель завелся, и машина выехала на проезжую часть.
Даже тогда Делия могла бы догнать их – автомобиль еще не набрал скорость. Но она осталась стоять там, где стояла, переводя дыхание, прижав одну руку к горлу.
Рамсэй был здесь, в городе. Он проехал весь этот путь, а потом не удосужился повидать мать. Сьюзи, наверное, тоже там, хотя Делия заметила в салоне только двоих человек.
Конечно, она это заслужила. Бессмысленно было это отрицать.
Она повернулась и пошла обратно в «Рик Рак». На нее свалилось слишком много всего.
Когда она вернулась к кафе, Белль и Тинси по-прежнему болтали у входа, Ким и Мариетта выпускали неровные колечки сигаретного дыма, а Рик подсовывал ее счет под бутылочку с кетчупом. Делия медленно сосчитала деньги и расплатилась, не забыв оставить на столе чаевые. Взяла сумку и пакет из магазина «Молодой мистер» и вышла за дверь, пройдя сквозь завесу ненатурального, химического запаха прически Тинси, через то повышавшийся, то понижавшийся тон Белль.
– Ты никогда не замечала, – говорила Белль, – что Гораций Лэм немного похож на Авраама Линкольна?
На углу Делия повернула на юг. Часы в «Оптике» показывали одиннадцать пятнадцать – до обеда было еще далеко, но она все равно пожалела о своем оставленном сэндвиче. К тому же соус был превосходен. С нежным сливочным вкусом, с множеством зернышек сельдерея. Одно или два застряли у нее в зубах, и, раскусив их, она ощутила их древесный, ароматный привкус. Делия сглотнула. Она почувствовала себя очень голодной, можно подумать, что она не ела несколько месяцев. И она была совершенно опустошенной.
15
Еще некоторое время после того, как Делия встретилась с Кэроллом, полдюжины мест в городе напоминали о нем. Вот окно, обвитое плющом, в котором она его заметила, вот кабинка в «Рик Раке», где он сидел, вот крыльцо Белль, на котором он, должно быть, провел несколько минут, пока ждал, что кто-нибудь откроет. Заметил ли он облупившуюся штукатурку? Откалывающиеся плитки на крыльце под ногами? Когда Делия вспоминала об этом сейчас, ей казалось, хотя она и не была в этом уверена, что сын был грустным, а его дикое поведение было следствием задетых чувств. Она подумала, что нужно было взять его с собой, когда она уходила. Только тогда пришлось бы забрать
Хотя оказалось, что частично ее дети были одной из причин, по которой она сбежала из дома.
В конце концов Делия поняла, что Кэролл не раздавлен ее уходом. Он вполне неплохо справляется, как и его брат с сестрой. И она вспомнила философию Ната: нужно забывать о существовании взрослого ребенка так же легко, как кошки забывают о своих котятах. Делия улыбнулась самой себе. Хотя это не так-то легко было сделать.
Тем не менее разве за последние несколько лет дети не стали ей почти чужими, даже младший? Ведь не только для них мать утратила первостепенную важность, но и они, на самом деле, стали для матери лишь поводом для беспокойства?
Делия сидела прямо, как истукан, уставившись в пространство и думала о том, как давно она это впервые осознала.
Затем, оставив своих детей в покое, она вернулась мыслями к тому, что осталось: к мужу.
Если только он действительно еще остался.
Перед глазами возникла сцена, как Сэм сидит за завтраком, а Элиза наливает ему кофе. На Элизе надето бежевое платье в стиле сафари, и она даже слегка нарумянена. В определенной степени ее можно счесть привлекательной. У сестры была гладкая, желтоватая кожа, которая с течением времени не делалась морщинистой, а ее глаза из-за макияжа казались яркими и внимательными. Элиза постепенно входила в быт Сэма, брала на себя ведение медицинских карт и оплату счетов, готовила горячие обеды и обеспечивала ровное, хорошо организованное ведение домашнего хозяйства. «Ну зачем это, Элиза, спасибо», – расчувствовавшись, говорил Сэм. Мужчины иногда бывают так наивны! К тому же у него с Элизой было больше общего, чем можно было предположить. К примеру, Элиза утверждала, что наша жизнь посылается нам снова и снова, пока мы не сможем все в ней исправить, а Сэм, со своей стороны, говорил, что с самого начала жизнь дается нам на исправление. Но важно было то, что оба они считали, что это «улучшение» возможно. В то время как Делия перестала даже более или менее пытаться.
И еще, Элиза ведь была сестрой Делии. У нее было такое же маленькое, изящное телосложение, такие же ровные красивые зубы, та же любовь к сладкому, та же привычка оставлять предложения незаконченными. Полюбить Элизу для Сэма было бы столь же естественно, как напевать песню, которую он уже слышал раньше.
Делия почувствовала порыв прыгнуть в машину и рвануть в Балтимор, но она знала, насколько это гадко, – захотеть вернуть мужчину, как только выясняется, что он нравится кому-то еще. Делия заставила себя сидеть спокойно. «Ты ведь именно этого хотела», – сказала она себе.
Этот несчастный муж другой женщины и ребенок, этот слишком новый загородный дом, эти стены, которые казались картонными, если по ним постучать, этот крохотный городок, почти деревня, плоский и белый, как бумага.
Однажды утром Делия внезапно проснулась еще до рассвета, возможно, разбуженная приснившимся сном, которого она, однако, не могла вспомнить. Она лежала и почему-то представила первый ужин, который устроила после того, как вышла замуж. Сэм хотел пригласить двоих своих бывших одноклассников с женами. Много дней Делия продумывала меню. Она отказалась от предложений сестер помочь ей и заставила остальных членов семьи дать обещание не показываться за ужином. Ей было очень важно доказать, что она – взрослая. Но несмотря на все это, как только прибыла первая пара, Делия почувствовала, что снова превращается в ребенка.