Лестинца
Шрифт:
Перед помостом появился жрец с факелом.
– Ага, - кивнул головой Итернир, сжимая меч, - сейчас смиримся!
И прыгнул с помоста прямо к Великому. Сделав в воздухе эффектное сальто, он упруго приземлился и приставил меч к узкой груди Великого.
В это самое время Ланс спрыгнув с помоста, появился рядом, одним неуловимым ударом копья заколов послушника, замахнувшегося на Итернира. И встал, тая угрозу для живых.
– Назад!
– закричал Итернир, - всем назад, а то вашему Великому крышка!
По рядам собравшихся прокатился ропот,
– Вперед! Дети мои!
– призвал вдруг голос Великого, - жизнь смертного достойна исполнения воли богов!!!
На глазах изумленного Итернира Великий подался всем телом вперед, насаживаясь на меч. Черные глаза его блистали нечеловеческим огнем.
В тот же миг, словно один человек, вся толпа ринулась на них.
И было ясно вставшим спина к спине спутникам, что сейчас будет...
В тесноте нападавшие потеряли стройность рядов, но одинаковые недвижимые маски застывших лиц пугали пуще закованной в сталь фаланги. Без колебаний заработало копье Ланса. Кровь хлынула на белые одежды.
Крын, широко размахиваясь, своим чудовищным топором отбрасывал по несколько противников сразу. Принц вертелся ужом, успевая достать тонким мечом сердца невозмутимых противников. Ригг, заливаясь слезами, резал ножом человеческую плоть, хотя и стараясь не убивать, не взирая ни на что. Все пятеро встали спина к спине над телом убитого жреца, сражаясь в последний раз.
– Хрен вам, а не Итернира, - обещал жонглер, уходя от сокрушительных ударов дубин.
Принц с каждым выдохом направлял меч в цель, а Крын, покряхтывая от натуги, разрубал жрецов вместе с дубинами.
– Умру, а на костер не пойду!
– зарекался Итернир, - заберем с собой этих святош побольше, чтоб не скучно было! Им!!!
Уже копье Ланса глубоко засело в каком-то жреце, что исступленно обняв руками древко, всадил его в себя так глубоко, чтобы не вынуть, и Ланс пришлось высвободить из ножен свой широкий меч.
Их окружал уже вал мертвых тел, копошащийся ранеными и сочащийся кровью, но жрецы все прибывали, храня все такое же молчание все с таким же выражением лиц.
Уходили силы из рук. Не хватало духа. Впечатление было такое, будто они сражались с туманом, сколько ни размахивай руками, он все равно окружает тебя.
Но все равно они бились и бились не каждый только за себя, а и за того, кто стоял рядом. Вот Итернир принимает на свой меч удар, предназначенный голове принца, а Ригг всаживает нож под ребра замахнувшемуся на Итернира. Вот в молодецком ударе Крын открывает врагу всю правую половину, но противник уже пронзен мечом Кан-Туна. Так сплоченно они не бились, даже когда сражались за обоз с лесом.
– Не ссилим, одолеют, - крикнул Ригг, чувствуя, что нож выскальзывает из мокрой от крови руки.
– Прорваться бы надо!
– призвал Итернир.
– Вперед!
– звонко скомандовал Кан-Тун, - Смерти нет!!!
И рванулся сам. Все силы свои
Но, сделав лишь пару шагов, поняли, что это конец. Уже у Крына выбили из рук топор, и лишь каким-то чудом удавалось пока избегать ударов дубин, хотя его богатырские удары превращали маски лиц врагов в кровавую кашу, ломали кости, отбрасывали назад. И спутники уже приготовились к смерти, ожидая лишь того момента, когда волна тел, живых и мертвых захлестнет их, погребая под собой. И та не заставила себя ждать, единым порывом навалились послушники, погребая под белой грудой и своих и чужих...
Мара...
Молча надвигалась на них толпа в белых одеждах. И пламенным огнем горели их глаза. Больше не было жизни пятерым людям, ставших спина к спине, не было дальше пути.
– Стойте! Дети мои!
– вдруг пронесся над площадью голос Великого, хотя тело его все так же лежало без признаков жизни.
И послушно встала волна людей, словно замерло море. В шаге от своих врагов. Тяжело дыша, спутники опустили оружие.
– Эти грешники сами выбрали свою смерть!
– продолжал голос, все набирая силу, - Боги сами покарают их!!! Боги накажут за нарушение их покоя!!!
И когда смолк голос Великого, отступили прочь люди в белых одеждах. Даже взгляда не уделяя грешникам. Большая часть из них заспешили по каким-то своим делам. Кто-то стал разбирать не зажженный костер. Кто-то, выстроившись почтительной процессией, забрал тело Великого. И все это в полнейшей тишине.
– Эй!
– возмущенно крикнул Итернир, - а убивать нас кто станет?
Но никто не посмотрел в их сторону.
– Так мы что же?
– удивился Итернир, - живы и свободны? И не подраться? Ну вот, - хлопнул он по плечу Кан-Туна, отчего тот закачался, - а ты боялась! Даже юбка не помялась!
Ланс молча опустил свое копье. Крын глубоко вздохнул и заткнул за пояс топор.
Ригг оглядел своих спутников, пятно крови в пыли, толпы безразличных людей, словно непрожитые жизни, словно не умершие смерти, и сел на землю, обхватив голову.
– Как знать, - сказал Кан-Тун, - может быть, и правда, дальше нас ждет кара богов, и тогда жаль, что нас не убили сегодня.
Уходили с этой площади с подавленным настроением. Ощущение нереальности происходящего тяготило. Даже Ланс непривычно сутулился. Эта площадь, отказав им в смерти, заставила, пригибая голову, ждать кары богов.
23
Прошло около трети дня, когда трава стала не такой густой, как прежде, истаяла в чахлые кустики. Земля пошла трещинами, и понемногу ее сменил голый истресканый камень. Еще десяток шагов и он обрел молочно-белую гладкую поверхность и начал подниматься ступенями вверх.
– Выходит, - произнес Ригг, глядя на устремленную ввысь Лестницу, - жрецы все-таки ошибались.
Они прошли еще четверть дня, поднимаясь вверх. Ступени становились все уже, хотя и не увеличивали крутизны подъема. Небо над их головами закрыло большое клубатое облако.