Лестинца
Шрифт:
– Я принц крови, - вскипел Кан-Тун, - и изволь обращаться ко мне не иначе как "светлый принц".
– Ага, сынок, не иначе, - кивнул старик, изображая крайнюю услужливость.
– Скажи, дедушка, - спросил Ригг, - неужель Лестнице и впрямь конец здесь?
– Это кому как, сынок, - прищурился дед, - иной и в ровной дороге обрыв видит, а иному и скалы торной тропой кажутся.
– Так есть дальше путь, дедушка, - пророс надеждой Ригг, - или нет? Скажи, будь ласков. Мне очень надо до верху добраться. Мать у меня внизу.
– Не знаю молодец, не знаю.
– Ну, проходил кто до нас дальше, али как?
– настаивал Ригг.
– Проходил ли, нет ли. Давно дело было. Помню был один. Правда плохо помню... жрец! Точно! Их с дюжину было. Все в белом пришли на обрыв полюбовались, поколдовали чего-то и улетели, опосля, правда, возвернулись женщин умыкнули, опять чего-то поколдовали, поплясали и ка-ак сиганули! Так и не было видно до сих пор.
– Странно, - сказал задумчиво принц, - отчего же в замке нам ничего никто не сказал.
– Это в каком же замке?
– поглядел старик прямо на солнце, чуть только прищурив глаза, - это где братья-то твои? Так их в ту пору здесь и вовсе не было.
– Скажи, старик, - спросил принц, напряженно вглядываясь в холмы вокруг, - что это там за развалины?
– Где, милок?
– подслеповато оглянулся дед.
– Вон, дальше по дороге, слева, - указал Кан-Тун рукой, - и называй меня "светлый принц"!
– Ошуюю-то?
– переспросил дед, - так то башня была.
Все остальные, кроме невозмутимо жующего Ланса попытались разглядеть, что же такое увидал принц. Не так далеко, на верхушке холма, что был чуть выше прочих, виднелись серые камни развалин.
– Какая башня, - подозрительно спросил Кан-Тун.
– Обнакновенная, - ответил старик, как будто объяснял, какого цвета небо, - их тут тогда много было, они Нижнее Княжество от Верхнего Герцогства хоронили.
– Тут раньше было княжество?
– еще подозрительней спросил принц.
– Да тут вообще много чего было. Всего и не упомнишь...
– А почему, - с нотками гнева поинтересовался Кан-Тун, - мне в замке говорили, что до принцев здесь ничего не было?
– А память людская шибко странная штука, милок, - пожал плечами старик, - помнит только то, на что высочайший указ есть.
– Тут что же, - улыбнулся Итернир, - даже помнить запрещают? Это что у тебя в кувшине?
– В кувшине-то? Взвар медовый, да ты пей, не стесняйся, тут на всех хватит.
Итернир сделал пару добрых глотков и поставил кувшин обратно, но тот остался по-прежнему полон до краев.
– Ух, ты, - пробормотал только он и основательнее приложился к душистому напитку.
Однако, когда он вновь отставил кувшин, напитка в нем не уменьшилось.
– Лихо!
– утерся рукавом Итернир, - про его бездонность ты тоже ничего не скажешь?
– А что говорить, - пожал плечами старик, - Керен велел делиться плодами земными. А про память... Кто же запретить помнить может. Рассказывают
Путники быстро собрались, пополнив свои дорожные мешки, но скатерка как ломилась от яств, так и оставалась полна. Только Крын, озадаченно застыл столбом, глядя на скошенный им луг.
– Что, сынок, дума тяжелая?
– участливо спросил старик.
– Так... это, не пойму я...
– проговорил тот, - на кой тебе, дедушка, сено, ежель круглый год скотина пастись могет?
– А это, брат, так мир устроен, - ответил Итернир, беря его за рукав, - совсем не все, что надо сделать, имеет смысл. Верно?
– Верно, молодец, - ответил старик и исчез.
И исчезновение его не сопровождалось никаким звуком. Он пропал, не будто растворился в воздухе, а просто был и вот его нет, а кругом все так же шелестел в луговых травах ветер.
– Да он колдун!
– воскликнул принц.
– Догадался, - усмехнулся Итернир, - умен не по годам!
Едва они отошли по дороге на сотню шагов, как Ригг остановился, внимательно посмотрел на окрестные холмы, потянул носом воздух и серьезно сказал:
– За нами кто-то идет.
– Может, тот колдун?
– спросил Кан-Тун.
– Нет, - качнул головой Ланс, - Рейнар.
– Кто?
– не понял принц.
– А-а, это наверное, тот охотник за головами, - хлопнул себя по лбу Итернир, - лихо!
– Что же делать?
– попытался обсудить ситуацию принц.
– Можно ничего, - спокойно ответил Итернир, - только когда-нибудь, мы все-таки уснем и тогда нас - чик! И все! Не боись, тебя не больно зарежут.
– Я повелеваю вам!
– повелел тот, - Я повелеваю убить его!
– Это наверное, непросто, - задумчиво сказал Ригг, и добавил, он-то, наверное, хитрый...
– А-а!
– обрадовано воскликнул Итернир, - тогда все действительно просто! Надо его обмануть!
– Как же его?
– напрягался Ригг, принимая возгласы собеседника за чистую монету.
– Оставить одного, - проронил Ланс, - слабого.
– Ага!
– подхватил Итернир, - он его чик! А остальные смотаются! Голова! Хотя, дело говоришь. На живца поймаем. Одного кинем, тот его слопать захочет, а тут вы, с Риггом ему по загривку! Ловко. Кого пошлем?
– Если слабого, - без обиняков начал Ригг, - тогда Крына, или меня, или принца... светлого принца.
– Не, брат, - хлопнул его по плечу Итернир, - ты никак не слабый ты ж к этому самому Рейнару так подкрасться в траве сможешь, что тот и мяукнуть не успеет. Нет, надо принцу идти, нашему светлому. Или Крыну. Хотя нет, если их пошлем, он обязательно что-нибудь почувствует. Надо мне идти. Или Лансу. Или тебе, Ригг. Хотя нет, Ланса он испугается. Его, наверное, и сам Ёнк боится.