Лесные твари

Жила-была одна девушка.

Жила она в большом городе.

В тот вечер девушка работала. Она сидела в ресторане, с бокалом хорошего вина в руке, и разговаривала.

"Что же это за работа такая? – спросите вы. – Вечером, в ресторане, – что это за работа?"

Девушка работала переводчиком. И в тот вечер вела беседу с мистером Феттучино – полноватым, черным и даже немного кучерявым, и, конечно, очень уверенным в себе, как и полагается итальянцу, который в семнадцать лет покинул историческую родину и приехал в Америку, в тридцать два поставил на ноги собственное

дело, в пятьдесят три ощутил себя богатым в достаточной мере, чтобы попробовать начать дело в России – странной и непредсказуемой стране, где с одинаковой легкостью можно заработать миллионы и потерять все, что накопил праведным трудом своей жизни.

Такое вот начало нашей сказки. Да, чуть не забыли представить нашу героиню. Звали ее Лека. Да-да, так ее и звали: Лека. Хотя по паспорту она значилась, как Елена. Но мы же с вами знаем, что имя определяет очень многое – и характер человека, и привычки его, и даже, говорят, цвет глаз. Так что Бог с ним, с паспортом. Уверяем вас, что это была самая настоящая Лека, со всеми вытекающими последствиями.

Увы, мистер Феттучино не знал этого, а потому спокойно пил Мартини Бьянко и курил тонкую коричневую сигаретку. Хотя, обладай он даром провидца, давно бы бросился в кассу Аэрофлота и купил билет на первый попавшийся самолет.

Не все обладают таким даром.

– Слышь, генацвале, на пару слов тебя можно?

Парень, подошедший к столу, выглядел вполне прилично и даже миролюбиво. Светлые волосы, падающие мягкими прядями. Белые, мятые по последней моде брюки, шелковая рубашка, расстегнутая на три пуговицы, толстая цепь на загорелой и безволосой груди.

Златая цепь на дубе том.

Печатка на руке тоже была золотой. А татуировка – синей, без всяких цветных модностей.

Нет, это не бык. Дохловат он для быка. Но все равно он мне не нравится.

– What does he say? [1] – Итальянец уставился на парня с явным интересом, черные его глазки глядели снисходительно.

Идиот. Экзотикой наслаждается! Russian Ivan. Матрешки, балалайки. Идиот!

– Nothing. [2] – сказала Лека. Повернулась к белобрысому. – Он не генацвале. Он вообще по-русски не понимает…

– Айзер твой папик? – Типчик наклонился к Леке и внимательно посмотрел ей в глаза.

– Он итальянец. Он иностранец, понимаете? Я вас прошу… У него связи в администрации и все такое. Его сам губернатор принимал. Не надо никаких эксцессов. Он не ваш…

– Он не наш. – Парень выпятил нижнюю губу. – Это понятно. Наши черными не бывают. Он черный и богатый. Он совсем не наш!

Он повернулся и побрел к своему столику. Обернулся, посмотрел на Леку и снова пошел восвояси.

– Who is this persone? – Итальянец все же забеспокоился. – Who's this guy? [3]

– Nothing special. That's mistake. Sorry. [4]

– Nazy, –

произнес Феттучино. – Он выглядит, как наци. Я хорошо представляю, что это такое. Достаточно пожить итальянцем среди спесивых янки, чтобы узнать, что это такое. Ему не понравился цвет моих волос и мой нос, слишком похожий на еврейский. Они могут улыбаться, но они никогда не полюбят тебя. Это можно даже не переводить.

Наци? Фашист? Может быть… Хотя парень не считает себя таковым, он просто не любит черных. Это же так естественно – не любить черных. Влипла? Говорила мне Верка: «Не суйся в этот ресторан с итальяшкой! Иди в „Океан“, как все». Нет, заладил Феттучино: «Хочу настоящей русской кухни! Хочу понять русскую душу!» Сейчас узнаешь, что такое русская отбивная.

– Кстати, где же наш партнер, мистер Коробов? Конечно, я понимаю вашу специфику, но должен заметить, что в правилах успешного бизнеса…

– Мистер Феттучино, извините… Я считаю, мы должны покинуть этот ресторан. Немедленно, из соображений безопасности.

– Вот как? – Брови итальянца медленно поползли вверх. – Вы думаете, этот мальчишка может меня испугать? Когда в начале шестидесятых я подметал улицы Бронкса, нож постоянно был у меня под рукой, вот здесь. – Чарльз похлопал по себя поясу. – Я никого не боялся. Никого! Я был быстр и худ. Я был дерзок, но девушкам это нравилось. Да-да, Чарли Феттучино нравился черноглазым гибким девчонкам! Вы думаете, что Россия – чемпион мира по преступности? Мне приходилось видеть кое-что похуже. Итальянский квартал шестидесятых – вот что научило держать меня голову. Я никогда не был мафиози, я стремился к респектабельности. Но я не привык бояться юнцов.

Вот и дерись с ними сам. И где эта скотина Демид? Я его убью! Вечно отдувайся за него!

– Чарли… – обворожительные улыбки редко удавались Леке, но эта, кажется, вылепилась неплохо. – Давайте уйдем, Чарли. Я знаю одно великолепное заведение. Там чудесная рыбная кухня!

– А мистер Коробов? Это может расстроить нашу договоренность.

К черту договоренность! Жить тоже хочется.

– О, не беспокойтесь! Я думаю, мы имеем дело с обычным недоразумением. Демид действительно заинтересован в вашей поддержке. И его проект заслуживает внимания…

Замороженные бараньи эмбрионы. Маразм полный!

– Хорошо, хорошо… – Феттучино привстал, его пестрый галстук-полотенце сделал молниеносное движение, пытаясь залезть в тарелку с салатом, но итальянец успел придержать его рукой. – В конце концов, мы можем поехать в мой отель…

Глазки-то как заблестели! Думаешь, ради спасения демидовой сделки я к тебе в постель полезу? Черта с два! Что бы итальяшке такое сказать, чтобы не обиделся?