Лес мертвецов
Шрифт:
Жанна преодолела первый заслон. Раскаленный асфальт жег ноги даже сквозь обувь. Похоже, сегодня пекло будет почище вчерашнего. К полудню город превратится в кратер действующего вулкана.
Внутри тоже никаких перемен. Очереди. Легкий стук компьютерных клавиш. Бурчание телевизора.
Жанна заметила китаянку, пересекавшую холл. Глаза у женщины покраснели.
Жанна решила обойтись без церемоний:
— Вы меня не узнаете? Я приходила вчера, искала Эдуардо Мансарену.
Лицо женщины напряглось:
— Откуда вы?
— Это я нашла тело Эдуардо.
Секретарь словно окаменела.
— Я следственный судья из Франции. Смерть вашего шефа связана с преступлением, над раскрытием которого я сейчас работаю.
Крошечное личико сморщилось. Китаянка полезла к себе в рукав, достала бумажный носовой платок, встряхнула его, как белый флаг, и высморкалась.
— Что вам… Чего вы хотите?
— Кто такой Нильс Агосто?
Женщина посмотрела на Жанну с подозрительностью, словно почуяла в вопросе ловушку. Вокруг них стоял приглушенный шум. Сновали медсестры с пузырями льда. Люди с мрачными лицами брели к выходу, поддерживая друг друга.
Китаянка указала на дверь:
— Пройдемте в кабинет.
Они закрылись в небольшой комнате, пронизанной проникавшими сквозь окно жаркими солнечными лучами. Здесь было, наверное, градусов под сорок. Баня, подумала Жанна, только без воды и пара.
— Кто такой Нильс Агосто? — еще раз спросила она.
— Ответственный за наши передвижные установки.
— Что это означает?
— «Плазма Инк.» располагает филиалами по всей Латинской Америке. Это стационарные центры. Но кроме них у нас есть специальные грузовики, которые ездят по разным странам. Мы называем их передвижными установками. Ими как раз и занимается Нильс Агосто.
— В числе стран, где вы работаете, фигурирует Аргентина?
— Да.
— Там когда-нибудь возникали проблемы?
— Какие проблемы?
— С зараженной кровью.
— Нет.
Это «нет» прозвучало скорее как «да». Но Жанна не стала углубляться в вопрос.
— Где мне найти Нильса Агосто?
— Вы все равно не сможете с ним поговорить.
— Он в отъезде?
— Нет. Он в Манагуа. В больнице «Фонсека».
Заразился в Формосе, мелькнуло у Жанны.
— Что с ним?
— Он… — Китаянка замялась и снова достала носовой платок. — На него напали…
Ничего себе! Жанна ждала объяснений, но ее собеседница молчала. Потрясти ее? Жанна чувствовала, что тот минимум информации, на который она может рассчитывать, она получит здесь и сейчас, не сходя с места, даже если ей придется окончательно расплавиться от жары.
— На улице, — наконец выдавила из себя женщина. — Он поздно возвращался домой. Ему нанесли несколько ножевых ранений.
— Его ограбили?
— Нет.
— Когда это произошло?
— Неделю назад.
Следовательно, Хоакин исключался. Впрочем, это был не его почерк.
— За что его хотели убить?
— Это экстремисты. Они…
Китаянка снова заколебалась. Жанна терпеливо ждала. Наконец та заговорила, гнусавя в свой платок:
— Это все из-за крови. Поползли слухи. Болтали, что Нильс Агосто привез из-за границы плохую кровь. Что «Плазма Инк.» травит пациентов в больницах. Но это ложь! — Она подняла глаза. — Мы никогда не завозили зараженную кровь! У нас очень строгие правила и…
— Кто
— Крайне правые. Мечтают о сохранении чистоты нашей расы.
Совсем другое уголовное дело.
— Нильс Агосто получил тяжкие ранения?
— Да. Его несколько раз пырнули ножом в живот.
— Но говорить он может?
— Может, наверное, только я не знаю…
— А где находится больница «Фонсека»?
— На западе. Это по шоссе, как ехать в Леон…
— Вчера, когда я приходила, вы сказали мне, что ждете Мансарену ближе к вечеру. Вы немного покривили душой, верно?
— Эдуардо больше не показывался в центре. Он вообще не выходил из дому. Он боялся.
— Таких же нападений?
— Да. И чего-то еще.
— Чего именно?
— Я не знаю. И никто не знает.
Жанна ушла, оставив китаяночку наедине с ее горем. На улице ее встретило все то же палящее солнце. Зной хлестал не хуже железного прута. Она окликнула такси. Назвала больницу. И постаралась хоть на время отключиться от всех мыслей.
Через четверть часа она уже стояла на обочине шоссе и сквозь висевшую над дорогой завесу пыли разглядывала больничный фасад. Приземистое здание, обсаженное чахлым кустарником и — разумеется! — обнесенное решетчатой оградой. Больше похоже на тюрьму или армейский исследовательский центр. Жанна направилась к каптерке. Первый кордон. И первая неудача. Чтобы попасть внутрь, требовалось предъявить либо направление от врача, либо пропуск, выданный администрацией больницы. Жанна хорошо знала здешние порядки: на добывание того или другого у нее уйдет не один час. Она отступила. Что ж, придется действовать нахрапом.
Вернувшись к ограде, она смешалась с толпой посетителей. Здесь же сновали торговцы всякой мелочью вразнос и спекулянты лекарствами. Купить бланк врачебного направления оказалось проще простого. В сотне метров дальше Жанна заметила лавочку с ксероксом. Сделала копию. Вписала в бланк свое имя — комар носу не подточит. Вернулась в будку охраны. Предъявила фальшивку. Ее пропустили.
Нильс Агосто лежал в 34-й палате, в конце отходившей от основного корпуса длинной галереи. Стараясь держаться в тени, Жанна миновала открытый переход и тут остановилась как вкопанная. Могла бы и раньше догадаться. У дверей палаты несли дежурство два вооруженных охранника. Как жертва покушения, Агосто имел право на усиленную защиту.
Нечего и думать ломиться в палату. Мало того что ее не пустят, еще и сообщат Эве Ариас. Но и опускать руки она не собиралась. Это же Никарагуа. Порядки порядками, но с дисциплиной здесь, прямо скажем, не очень. К шести вечера стемнеет. Охранников сменят. Или они пойдут перекусить. В любом случае в системе произойдет легкий сбой. Вот в эту щелку она и проскользнет.
Она решила вернуться в отель. Ровно в полдень захлопнула за собой дверь номера. Врубила кондиционер и занялась тем, на что вчера не хватило времени. Антуан Феро. Ее преследовало жуткое видение — тело психиатра, валяющееся на какой-нибудь свалке на окраине Манагуа. Он затеял игру с огнем, в этом она не сомневалась. Напал на след отца и сына, а потом… Может, все-таки стоило рассказать все Эве Ариас? Если она ничего сейчас не найдет, придется объявить его в розыск.