Лес Гримм
Шрифт:
Когда-то мир был пропитан магией, рассказывал отец. Ей были наполнены вода, воздух, земля и все, что на ней росло. Магия пребывала в гармонии с людьми и помогала им вести мирное существование. Некоторые люди даже обладали магией, как, например, бабушка со своей способностью предсказывать будущее. Но по мере того как магией злоупотребляли или забывали о ней, она пряталась глубоко под землей, или под водой, или высоко в недосягаемых небесах. Остались только очаги магии, особые места, которые не были заброшены и которые до сих пор почитаются
Убийство, произошедшее в Лощине Гримм, стало ужасным оскорблением для леса, особенно после того, как неизвестный убийца использовал величайший дар леса, Книгу Судеб, чтобы загадать желание и с его помощью оборвать жизнь другого человека. Магия леса не просто спряталась, она обернулась против деревни и прокляла всех нас.
Как только книгу найдут, точнее я найду, я должна буду загадать бескорыстное желание, чтобы снять это проклятие. А что может быть более бескорыстным, чем пожелать спасти маму?
Аксель останавливается.
– Думаю, мы нашли тропинку, по крайней мере одну из них.
– Слава богине. – Я потираю спину, чтобы унять боль. Может, скоро мы сможем разбить лагерь. Я осматриваюсь по сторонам и хмурюсь. – Где она?
Он пинает туман, который отступает назад, как волна, и открывает тропу шириной около двух футов. Я не могу сказать, насколько далеко она тянется. Достаю свой набор кремней и зажигаю свечу в фонаре. Аксель сильнее разгоняет туман, и больше белых облачков рассеивается. Прежде чем они снова сгущаются, я отчетливо вижу тропу.
– Она красная, – выдыхаю я. Не землисто-красная, как почва, богатая железом, а яркая и мерцающая. – Никто не рассказывал про красную тропу. Она словно металлическая.
Аксель наступает на нее.
– Это не металл. Слишком мягкая.
Я наваливаюсь на нее всем весом. Она мягкая, как слой дернового грунта или скошенной травы.
Все внутри меня сжимается.
– Как ты думаешь, лес мог измениться после проклятия? – Когда я рисовала карту, все жители деревни, с которыми я разговаривала, поделились тем, что они знали об этом месте, но эти знания могли устареть. Три года здесь никто не бывал, во всяком случае, никто не вернулся.
– Конечно, – отвечает Аксель. – Вспомни, как изменилась Лощина Гримм. Кроме того, магия леса способна на все что угодно.
Он прав. Магия леса создала книгу, исполняющую желания. Она заставляет деревья двигаться, землю разверзаться, а ветер – завывать. Я видела, как это помогало отпугивать победителей лотереи. По сравнению с этим создание новой красной тропинки кажется детской забавой.
– Но можем ли мы довериться ей? – Я постукиваю по дорожке носком зашнурованного ботинка, как будто это лучший тест, чем проверка Акселя. – Мы понятия не имеем, куда она ведет.
Он поднимает широкое плечо.
– Думаю, если бы лес хотел напасть на нас, он бы уже это сделал. К тому же мы
Ветер снова свистит в высоких ветвях, но мелодия изменилась. Теперь она пронзительнее, безудержнее. Я не знаю, хороший это знак или плохой и вообще знак ли это. Единственное суеверие, которое я помню о ветре, – это то, что не следует свистеть ему в ответ. Иначе он станет еще более опасным.
– Красный колокольчик не сможет защитить нас от всего, – возражаю я, думая о Клыкастом Существе из гадальной колоды бабушки. Карта предсказывает мою смерть – смерть, которую я приняла в девять лет, когда поклялась спасти мать от ее судьбы.
Аксель стонет. Хорошее настроение, которое он сохранял большую часть дня, начинает портиться.
– Брось, Клара. Прими этот подарок таким, какой он есть. Это единственный многообещающий ориентир, который мы встретили за весь день. Лес наконец-то бросает нам кость. Дай ему шанс!
Я внимательно смотрю на Акселя, освещенного фонарем. Судя по его нахмуренным бровям и усталым глазам, он явно недоволен мной. Я выдавливаю улыбку.
– Готова поспорить, что через неделю ты возненавидишь меня.
Он усмехается.
– Я никогда не смогу ненавидеть тебя. Если я задушу тебя во сне, просто знай, что это от любви.
Я сглатываю комок смеха, но он застревает у меня в горле, когда Аксель произносит «любви», и вместо этого из меня вырывается нечто среднее между икотой и хихиканьем. Я протискиваюсь мимо него, чтобы скрыть свое смущение.
– Тогда пошли по твоей глупой тропинке.
Он хватает меня за рюкзак.
– Не сейчас, Клара. – Он оттягивает меня назад. – Больше никаких походов в ночи. Нам стоит разбить лагерь и отдохнуть. Ты не хочешь знать, насколько я ворчливый, когда не пос…
Резкий порыв ветра заставляет его замолчать. Он рассекает воздух и срывается с верхушек деревьев. Туман рассеивается. Красная тропинка извивается. Моя накидка развевается вокруг меня, как трепещущее пламя. Я хватаюсь за завязки на шее, чтобы закрепить ее.
Прежде чем я успеваю перевести дыхание, нас охватывает второй порыв ветра. Его пронзительный вой становится громче.
Я прислоняюсь к Акселю, чтобы не упасть. Он обнимает меня за талию. Его голова прижимается к моей, и его шарф бешено развевается.
Ветер снова завывает, но этот порыв длится недолго и стихает так же быстро, как и начался. Я прерывисто выдыхаю и поднимаю взгляд, чтобы встретиться с широко раскрытыми глазами Акселя. В то же время мы нервно смеемся.
– Что это было? – спрашивает он.
– Не…
Третий порыв рассекает ночь. Тихую ночь. Ветер успокоился.
Моя улыбка гаснет. Руки Акселя, обнимающие меня, напрягаются.
– Прозвучало близко, – шепчет он.
Слишком близко. Я осторожно отстраняюсь и оглядываюсь через плечо. В двадцати футах от меня, под нижними ветвями серебристой ели, стоит волчица.