Лес душ
Шрифт:
Когда наказывают других студентов, я всегда отвожу глаза в знак уважения. Многие ученики поступают подобным образом и сейчас, продолжая свою тренировку. Однако немало и тех, кто остановился, чтоб поглазеть. Я могу пережить боль, но чувство беспомощности, чувство, что меня выставляют всем на обзор, никогда не станет менее невыносимым.
Третий удар приходится мне прямо по колену, но я затягиваю веревку крепче вокруг своего запястья и перемещаю вес на другую ногу. Слова Кендары, как мантра, повторяются в моей голове: «Прикусывай язык. Играй свою роль. Не потеряй свое место в Гильдии, иначе потеряешь и свое место рядом со мной».
«Меньше месяца», –
Четвертый и пятый удары следуют сразу друг за другом, примерно по одному месту. Я сжимаю губы, стискиваю челюсти. Синяки точно останутся впечатляющие. Джонья делает шаг назад, и я осторожно отпускаю веревку, приказывая своим ногам держать меня. Когда же наши с Джоньей взгляды пересекаются, я гордо поднимаю подбородок, показывая, что его попытки сломить мой дух не удались. Ноздри Джоньи раздуваются от злости.
– Хорошо, – говорит офицер Болдис, – а теперь за дела. Вы уже потратили кучу нашего времени.
Джонья прижимает меня обратно к столбу, когда подходит, чтобы повесить палку на свое привычное место на крюке. Он на целую голову выше меня, и его рост является еще одним способом запугивания. Когда он перемещает вес с ноги на ногу, его кислое дыхание касается моих волос и что-то слегка изгибается в его кармане. Он дергает меня за косу, заставляя поднять голову и посмотреть на него снизу вверх.
Его голос ворчливый:
– Тебе следует сдаться. Ты все равно что соринка у меня под ногами, мешаешь, но ничего не значишь, так что получается, тебя можно без зазрения совести раздавить.
Я позволяю себе посмотреть на него взглядом полным желчи. Хотя я и не единственная его жертва в Гильдии, тем не менее знаю – я одна из любимых. Ненависть наполняет пространство между нами, я буквально физически ощущаю ее и задумываюсь, не ударит ли он меня снова, просто чтобы доказать, что может. Однако в этот момент офицер Болдис издает нетерпеливый звук. Джонья отпускает мою косу и уходит прочь. Как только офицер Болдис проходит мимо нас, Саенго бросается ко мне, позволяя опереться на ее плечо.
Я качаю головой, отказываясь от ее помощи. Вместо этого стискиваю зубы и ставлю одну ногу перед другой.
Офицер Болдис уже забрался в седло своего дрейка, а хатчлеты должны будут бежать всю дорогу пешком. Хотя мои ноги и горят от почти что нестерпимой боли, отказываюсь хромать. Какое же облегчение, когда наконец подхожу к Яндору и хватаюсь за его поводья. Яндор легонько толкает меня в плечо своей головой. Я наклоняюсь к нему, принимая его поддержку.
– Ты пойдешь пешком, – говорит офицер, заставляя меня замереть, когда одна моя нога уже в стремени. Я медленно поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Он холодно улыбается мне, а затем этой же улыбкой одаривает каждого из шестерых вивернов, которые идут с нами, включая Джонью. – Вы все пойдете сегодня пешком, вместе с первогодками. Можете поблагодарить Ашвин за то, что она пренебрегла своими обязанностями сегодня и опоздала.
Одноклассники-виверны сердито косятся на меня, слезая со своих скакунов. Путешествие в долину Крайнес займет целый день. Я занимаю место в конце нашей процессии, рядом с Саенго, мы ведем наших дрейков за поводья и наконец покидаем внутренний двор. Движемся к боковым воротам неподалеку, которыми пользуются только Гильдии. Они лишь выполняют свою функцию, никаких украшений, никаких золотых завитков на них нет в отличие от общественных
Ворота состоят из двух рядов перегородок, первые сделаны из железных решеток, которые поднимаются и опускаются, когда нужно, а вторые из дерева и железа, их распахивают и запирают на несколько цепей. Прямо сейчас и те и другие открыты. Снаружи виднеется грязная дорога, местами пересекаемая охапками травы, которая ведет вниз по склону и делает изгиб, уводя в лес.
Удары на моих ногах ощущаются теперь как постоянная ноющая боль. У меня всегда есть с собой лечебные травы, но я не знаю, когда у меня появится возможность приложить их.
– С тобой все в порядке? – шепчет Саенго. Ее дрейк пытается облизать ей волосы, она шлепает его, отмахиваясь.
– Со мной все будет хорошо, – говорю я.
Виверны четвертого года обучения шагают по бокам от марширующих вперед хатчлетов. Еще двое идут впереди с офицером. Ведут всю нашу процессию четверо солдат и огромная телега, которую тянут четверо дрейков. Телега наполнена припасами для тюрьмы: простая, но чистая одежда, бушели [1] трав и овощей, мешки с рисом и даже парочка поросят, которые задорно хрюкают каждый раз, когда их телега трясется.
1
Бушель – единица объема, применяемая для измерения сыпучих товаров.
Когда мы приближаемся к повороту, где дорога дальше следует через Лес, чтобы потом соединиться с главной магистралью, я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо на оставшийся позади город. Стены возвышаются, и часовые в зеленых мундирах патрулируют зубчатые стены, прохаживаясь туда-сюда. Дальше, за каменными стенами, виднеется сияющий мрамор куполов храма Пяти Сестер, где каждая из них высечена статуей – Старуха-демоница, Мать-змея, Соколиная воительница и двое Близнецов. Однако все они выглядят ничтожно по сравнению с башнями Великого дворца. Его пики высятся над городом, его покрытые золотом и нефритом крыши и ажурные балконы блестят, а тянущиеся башенки с кичливо сияющим декором, точно копья, пронзают облака.
Мои глаза с легкостью находят башню Кендары и ее широченный балкон. Это одна из самых высоких башен среди дюжин других во всем Великом дворце. Интересно, она все еще точит свое оружие? Иногда я прихожу в ее мастерскую и обнаруживаю ее в той же самой позе, в какой она была, когда я уходила.
Люблю шутить, что она питается лишь раздавленными надеждами и слезами своих учеников, что сердит Саенго. Возраст и высокое положение Кендары подразумевают, что о ней можно упоминать лишь с уважением. Обычно я с этим согласна, разве что… Ну ведь это же Кендара. Как Тень, ее не существует внутри социального строя королевства Эвейвина; она существует над ним, она не подчиняется никому, помимо королевы. Мне Кендара всегда казалась удивительной хотя бы по этой единственной причине.
– Хатчлеты! – кричит офицер Болдис, приостанавливаясь, чтобы обратиться к первогодкам. Его голос звучит как скрежет в моих ушах. – Вам следует запомнить, что долина Крайнес является тюрьмой. Не разговаривайте с рожденными шаманами и не отставайте от своей группы.
Первогодки неуютно ерзают от этого предупреждения. Этим хатчлетам было, наверное, не больше шести или семи лет, когда королева Мейлир заключила всех рожденных шаманами в тюрьму.
– Прости, – тихо говорит мне Саенго.