Лес богов
Шрифт:
Староста жил как у Христа за пазухой. Он прекрасно одевался, постоянно гулял, пил, мордовал и добросовестно вешал врагов Третьей империи.
Нет, не каждый справился бы со столь трудными обязанностями. На должность старост подбиралась специальная публика - мастера своего дела.
СТАРОСТА АРНО ЛЕМАН
В начале 1943 года лагерь был совсем крохотный, но старост в нем было двое - Арно Леман и Фриц Зеленке.
Лагерь был не только крохотный но и крайне бедный. В нем не только нечего было делать двум старостам, главное - нечего было воровать. Старосты, здоровенные мужики, прямо изнывали от безделья. Некоторое разнообразие в их существование вносили казни через
Смертную скуку свою Леман и Зеленке кое-как рассеивали, пытая и истязая заключенных.
Леман специализировался на различных ревизиях. Зеленке преуспевал в мордобое.
Нагрянет, бывало Леман с ревизией к какому-нибудь доходяге-оборванцу, еле волочащему ноги. Придирчиво осмотрит его казенный пиджак: все ли пуговицы на месте, не носит ли он в кармане какую-нибудь тряпку вместо экспроприированного носового платка, не прячет ли какой-нибудь лоскуток для перевязывания ран, не скрыл ли под подушкой корочку хлеба...
Была бы собака - палка всегда найдется. То же и с ревизией. Ревизор при желании всегда найдет беспорядок в чем-нибудь. Особенно в лагере, у доходяг. У старост недаром существовало разделение труда: Леман делал ревизии, Зеленке бил по морде.
Впрочем они были созданы для большего. Каждый понимал, что в лагере рано или поздно должен остаться один староста. Но кто? Кто окажется пятой спицей в колеснице?
И вот началась междоусобная война, длившаяся более полугода.
Борьба велась со всеми дипломатическими увертками, интригами и надувательством. В ход пускались коварство, измена, провокации, каверзы... Война шла не на живот, а на смерть, - ну точно, как у быка с бараном.
Разозлившись на соседнего барана, бык мычит, ревет, брызжет слюной, копытами землю роет, рогами нацеливается - в общем стращает барана и вызывает его на поединок. Баран, гордо задрав голову, смотрит на взбесившегося быка.
– Ме-е-е-е - предупреждает баран и, не дождавшись удовлетворительного ответа, разбегается и - бац рогами быка в морду. Бык приходит в замешательство. Выпученными налитыми кровью глазами он смотрит на барана, готового к очередному прыжку.
– Му-у-у, - решает наконец бык. С таким подлецом дескать, как баран он больше драться не намерен. Бык поворачивается и покидает поле боя. Тем временем баран опять берет разбег и - бац быка в зад.
Бык так и пышет злобой. Он не в силах выразить свое презрение и ненависть к барану. Бык ретируется и прячется от барана в стаде.
В борьбе с Зеленке Лемана постигла участь быка. Высокий, плотный, широколицый, немного плешивый, сорокалетний Арно Леман, бывший шофер, имел на свободе чуть ли не трех жен. У него были дети. Сколько? За точной справкой Леман обычно отсылал интересующихся к женщинам. Судимостей у старосты было немного. Он всего-навсего угробил двух-трех граждан Третьей империи, и то не нарочно, а так, почти нечаянно. Суд конечно не в состоянии был понять его и упрятал бедняжку в дурацкую тюрьму. В лагерь Леман также попал не по злому умыслу, а скорее по недоразумению. Во время вооруженного налета на чужую квартиру он только немножечко разрядил револьвер и всадил попавшийся под руку топор не туда, куда следовало. Убивать же он никого не думал. Леман только немножечко кого-то задел... Стоит ли в конце концов вспоминать о таких пустяках!
Величайшей гордостью Лемана был его громовой голос. Не каждый бык-чемпион мог бы соперничать с ним в реве. А ругался Леман
Больше всего на свете Леман обожал почет и свой титул. Шутка ли сказать - староста лагеря!
В день его рождения устраивался торжественный парад заключенных - один из самых идиотских парадов в мировой истории.
Выстраивалось несколько тысяч каторжников-рабов - здоровых, хромых и совсем заморышей-доходяг; начальники блоков всячески подгоняли их, били ругали... Вся эта оборванная толпа должна была торжественным шагом пройти мимо Лемана, стоявшего на специальным возвышении - пьедестале. Пройти не как-нибудь, а мастерски, по-каторжному, с непокрытой головой, с пением лагерного гимна и криками "ура".
Леман принимал парад. Леман сиял от счастья. Леман таял от удовольствия. У Лемана лоснился подбородок. Круглый дурак Леман торжествовал.
Леман был немец-патриот: в своей деятельности он опирался на немцев, 80 - 90 процентов которых составляли в лагере уголовники и гомосексуалисты.
Он был по-немецки привязан к семье. Страшно любил детей. Вернее их матерей до беременности. Пользуясь правами старосты, Арно снюхался с пани блоковой и по семейному делил с ней ложе.
Пани блокова была страсть как хороша! Полька. По имени София. Политическая заключенная, попавшая в Штутгоф за нелегальные сходки на ее квартире. На свободе у нее осталась семья. Пани Софии было около пятидесяти. Толстая, рыхлая, морщинистая, широкозадая, с тоненькими пальчиками, она смахивала на корову в очках после девятого отела.
Пани София смело отстаивала интересы подопечных женщин от нападок и придирок представителей власти, бросаясь, как кошка на обидчиков, но сама хлестала девочек по щекам не хуже мужчин-блоковых.
Она-то и сошлась с немцем-бандитом, с верховным палачом лагеря. Какой-то бестия-провокатор или злой шутник подал Леману предательскую мысль - и староста не устоял перед соблазном. Он обратился к начальству с просьбой разрешить ему официально жить с пани блоковой. Ходатайство его, мол, продиктовано соображениями медицинского а также любовного характера. Если, писал он в заявлении, - моя семья вдруг увеличится обязуюсь содержать приплод на свои средства.
Получив столь странное прошение, Майер схватился за живот. Смеяться он уже не мог. Не обращаясь к помощи медицины, Майер сразу решил что Леман неожиданно спятил.
С того времени звезда Лемана начала закатываться. Пани блокова утирая слезы передником, уверяла что все это - дело рук проклятой гадюки Зеленке.
Власти приказали Леману немедленно снять самовольно надетый галстук, остричь на арестантский манер волосы, которые он незаконно отрастил, и наконец посадили в бункер.
О Иисусе сладчайший! Староста Штутгофа, перед которым мы так низко склоняли выи и так подобострастно вышагивали, очутился вдруг в карцере! Боже праведный, что делается на белом свете! Пани София обливалась горючими слезами. Ее пестрый передник промок насквозь.
Начальство произвело у Лемана обыск и обнаружило несколько чемоданов. Староста оказывается, сколотил в лагере приличное состояние! На свет божий извлекли две дюжины отличных шелковых чулок, рубашек, брюк, шесть пар великолепной обуви. Несколько пар кожаных перчаток. Несколько пальто. Несколько костюмов. Несколько швейцарских часов и много другого добра, не считая того, которое предусмотрительный Леман успел заблаговременно сплавить.
Сомнений не оставалось: заслуженный палач лагеря - человек конченый. Одно было неясно: когда и как закончит Арно Леман свое земное существование.