Лерка. Дилогия
Шрифт:
Паники не было, лишь непонимание ситуации, которое, в принципе, быстро прошло. Эйнар тут же собрался, понимая, что либо его таким образом хотели убрать, либо произошла какая-то ошибка в настройках арки. Второе он сразу отмёл. Он уже несколько раз ходил через неё, и всё было нормально, а тут...
Значит, кому-то он стал так неугоден, что его отправили в пустыню. Почему просто не убили? Чтобы не вызвать лишних подозрений? Может, его смерть не так уж и нужна была, а нужно было именно, чтобы он исчез на время? И почему Элбан убил Ренольда? И убил ли? Связано ли то, что он сейчас тут с тем, что сказал
Ответов не было совершенно, но Эйнар помнил, что он увидел тёмную вспышку на глади арки. Неужели какой-то маг вмешался в работу арки? Если не это, то остаётся ещё версия, что это именно Таранис отправил его сюда по какой-то причине. По какой?
Эйнар закутавшись в плащ, шагал вперёд, понимая, что стоянием на месте ничего сделать не сможет. Сориентировавшись по солнцу, он шёл в том направлении, где должна была быть его страна.
Можно было остаться на месте и подождать помощи. А вдруг она не придёт, что тогда? Умирать от жажды и жары? Поэтому он пошёл вперёд, по пути размышляя, так как хотел найти хоть какие-то ответы.
Эйнар корил себя за невнимательность и слишком уж большую доверчивость. Сейчас, вспоминая разговор с Таранисом, он припоминал некие странности. Например, для любящего отца, недавно потерявшего любимого сына, император людей выглядел уж больно бодро и рассказывал о смерти сына с такой наигранной печалью, что не заметить её мог только лишь Эйнар, который был на тот момент очень шокирован. Да и если вспомнить, в интонациях проскальзывало презрение, что ли. А когда он говорил о Элбане то и вовсе брезгливость, хотя должна быть скорее уж ярость.
В общем, Асвальд лишь убедился в том, что быть послом ему ещё рано, по причине того, что он походу элементарного заметить не может.
– Там мёртв ли Ренольд на самом деле или?..
Асвальд неосознанно коснулся своей груди, вспоминая совсем недавние события. Сейчас, когда первый шок прошёл, и мысли стали выстраиваться в более стройный ряд, он стал сомневаться в словах императора людей.
Расстегнув плащ, он развязал нашейный платок, расшнуровал жакет, расстегнул рубашку и взглянул на символ, который появился у него совсем недавно. Странное дело, но у него было такое ощущение, что этот символ каким-то образом связывает его, Ренольда и Леру, ведь появился он почти сразу, как он побывал у Оллатара. Конечно, полной уверенности не было, лишь его собственные мысли и предположения.
Все лепестки, странного белоснежного цветка были на месте. Центральный всё так же немного возвышался. Это слегка успокаивало. И лишь добавило в копилку подозрений. Асвальд застегнулся обратно и пошёл дальше.
***
Не представляете, каких трудов составило уговорить Люца позволить проехаться на его спине. Причём если меня он ещё соглашался возить, то вот Олана не подпускал к своей спине даже близко. Но я справилась! Ещё никогда не испытывала гордость за нечто подобное. А тут, когда мы всё-таки сейчас ехали верхом на Люце, меня буквально распирало от самодовольства. Я то и дело хлопала по могучей шее, горделиво обозревала остальных членов нашего маленького отряда, вздёргивала подбородок и говорила:
– Видали? А вот вам, по-любому, слабо было бы.
В итоге я чрез несколько часов так достала
Верхом мы передвигались значительно быстрее, что было естественно. Впереди ехали мы на Люце, так как он наотрез отказался топать за лошадьми. Я особо против не была, остальные, по-моему, тоже, поэтому позволила своевольному кальпи идти, где хочет, лишь бы не сбрасывал нас с Оланом, который практически сразу задремал позади меня. Что и неудивительно. Элбан сказал, что он просидел всю ночь, карауля наше в Ренольдом состояние. Он опасался, что может произойти ухудшение.
Но утром мы с Ривалем встали бодрые и вполне себе здоровые. Даже хмурое небо, которое заволокло тучами, и накрапывающий дождь не стал причиной для ухудшения настроения.
Как-то так само собой вышло, что обсуждать появление символов на наших плечах мы не стали, но это, несомненно, нас тревожило. Из-за неизвестности становилось не по себе, и просыпалась самая натуральная паранойя. Всё время мерещилось, что за нами кто-то следит.
После того, как я немного успокоилась и перестала всех доставать, прошло ещё несколько часов. Время уже перевалило за обеденное. Мы дружно решили остановиться, чтобы справить естественные нужды - поесть и перекусить вяленым мясом.
Люц тут же умчался куда-то, как подозреваю, тоже перекусить. Я знала, что кальпи не жуют травку, поэтому вполне спокойно отнеслась к его рациону. Да и если он не вернётся в скором времени, то мы просто пойдём пешком, как и раньше. Да и у нас есть три лошади, можем и все на них уместиться. Благо я много не вешу, да и Олан толстяком вовсе не был.
Мы уже почти выдвинулись обратно в путь, когда лес донёс до меня тревожные новости. Я замерла, напрягаясь. И почему мы не можем просто добраться спокойно куда надо? Почему на нашем пути вечно что-то случается?
Отняв поводья у Патриция, вскочила в седло и пригнулась к гриве, тут же подстёгивая животное.
– Лера?
– услышала я удивлённое от Ренольда, но у меня не было времени всё объяснять, потому что это займёт слишком много времени, а его может уже и не быть.
Мне надо держаться от леса подальше, иначе так и буду всю жизнь скакать по нему, пытаясь спасти всех и вся, а ведь нервы у меня не железные.
То, что происходило впереди, мне сразу не понравилось. Выскочив прямо перед бородатым лицом какого-то лихого мужика, заставила лошадь встать на дыбы. Мужик что-то вскрикнул, отступил, зацепился за корягу и шлёпнулся на задницу. Все остановились, замирая. Лошадь кружила на небольшом пяточке, а тем временем рассматривала и анализировала ситуацию.