Лепрозорий
Шрифт:
Лион усмехнулся, наливая следующую чашку. Полковник в отставке был не вправе ослушаться приказа, трибуналу не помешает даже императрица. «Победа, чистая победа!»
Генерал машинально закинул в рот крохотную капсулу лекарства от лепры и запил ее кофе. Подошел к двери и выглянул в коридор, но секретаря не было. На столе того были лишь бумаги, разложенные по разным стопкам, и старая статуэтка Люциферы – точная копия той, что была на каждом кладбище империи. Лион с силой дернул чистый лист и набросал записку — «лаборатория сто восемь», оставил подпись и придавил бумагу фигуркой, чтобы ветром из распахнутого
Светало, когда генерал шагнул в витражное окно у своего кабинета и взмыл в небо.
***
Раун застал Лиона в палате сбежавшего маршала. В нос сразу ударил сильный запах спирта и эфира, буквально переполнявший коридоры и комнаты госпиталя. Генерал задумчиво прохаживался вдоль шкафов и жесткой койки. Кожаные ремни на руки, сотни раз заклепанные, свисали с железных поручней. Разрезаны криво. Возможно — скальпелем. Те, что под крылья — вырваны из хлипкой стены прямо с креплениями. Других ремней не осталось, только карабины вдоль стальной трубы — в районе груди, живота, бедер, коленей и ступней. У кровати стоял таз с водой и тряпкой. В шкафчиках — оставшиеся экстракты спорыньи.
Полупрозрачные занавески, серые с желтыми пятнами от пыли и грязи, колыхались. На застиранной подушке остались то ли выдранные, то ли выпавшие седые волосы. На полу — многочисленные разводы. Кто-то смывал кровь, и притом, часто. Следов борьбы не было. Чья это кровь? Если Люции, то что же с ней делали? Если медиков, то что сделала она? И как давно? Всегда? Как часто? Почему он не знал?
— Генерал! Разрешите доложить!
Лион кивнул, не оборачиваясь.
— Из конюшни исчез ее пегас. На первом посту раненые. Двенадцать человек, — ворон презрительно фыркнул, словно это была их вина, что они попались в руки Люциферы, — их забрали медики. Но пока живы все.
— Что-то еще? — задумчиво произнес Лион, сорвал с койки насквозь пропитанный потом и грязью матрас. Под ним было пусто, зато по вмятинам стало понятно, что он служил тайником.
— Со склада пропала старая форма охотниц. У медиков исчезли антибиотики и, — секретарь глубоко вздохнул, — лекарства от лепры.
Значит, она еще выходила за дверь и даже добралась до медикаментов. А потом вернулась в палату. Это в одну ночь? И почему вернулась обратно?
— Объяви второму посту — искать крылатую в форме охотниц, — бросил Лион через плечо, выглянул в распахнутое окно. Этим путем можно было встретить меньше охраны, а на закате солнце слепит, мешая разглядеть даже крупного ангела. — Главу Охотниц ко мне.
Ворон спешно удалился.
Лион высунулся из окна наполовину. Ветер дохнул в лицо утренней сыростью. Сперва генерал всмотрелся в бледное предрассветное небо, попытался представить, куда могла улететь Люция. Но тут же осекся. Не летела. Все убитые сторожили на земле, значит, мимо них пробиралась. Да и слишком она ослабла, чтобы летать. Иначе, зачем ей пегас? Генерал спланировал вниз.
Колючие кусты прямо под окном были в крови и перьях. За ними тянулись путанные следы беглянки. Не то что летать, даже идти ей было тяжело — спотыкалась, иногда даже ползла, цепляясь непослушными крыльями.
К генералу подошли медики — маленькие крылышки, белые халаты, серьезные лица, вусмерть перепуганные глаза. Сразу толпой, хороводом, так ястреб не страшен стайке
— Пройдемте, генерал, — неловко прошептал молодой ангел и показал рукой в сторону медицинского поста.
Там была первая жертва, страж лежал на камнях, распластав пегие крылья.
— Свернула шею, — тихо сообщил медбрат. — Мы позже уберем.
Ниже по горе, на пятачке — трупы еще двух ангелов-медиков. Неестественно вывернутые при падении маленькие крылья, беловолосые черепушки, цепь, вырванная из крыла Люции — вся в бело-бурых перьях. Задушила. Лион вздохнул, поражаясь потраченным усилиям.
Во влажной пыли скал остались следы — неровные, странные. Отпечаток целой пятерни — ей стало хуже, упала. Лион шел по следам и силился сложить воедино путь маршала. Из лаборатории в конюшни, но оттуда не полетела. Вместо этого ограбила склад — сменила грязное тряпье на легкую охотничью одежду, возможно, броню, скорее всего даже взяла что-то из малого оружия, мешки, перевязи. Следом в первый пост. Дальше вниз по горе начинался Ариный лес. Если ее не поймают охотницы, не найдет Хоорс, то куда она отправится? Империя громадна, а ее скорее боятся, чем любят — никто не станет укрывать.
Позади сухо кашлянули, и генерал обернулся. Перед ним стоял врач Люции, единственный, кто с самого начала вел этот эксперимент — подавал идеи, создавал все новые и новые наркотики для бесконечных опытов. От него все так же несло эфиром и до мерзкого — лекарствами от лепры.
— Докладывайте, — равнодушно бросил ему Лион.
— Да нечего, генерал, — старик замялся, пожевал губами, подбирая слова, — мы все здорово провинились перед леди Изабель. Если бы я только знал, что она решит бежать…
— Она сбегала от кошек сотни раз, вряд ли вы и ваши медбраты представляли для нее серьезную угрозу, — грубо оборвал того генерал.
Врач поправил хлипкие очечки, обиженно хмыкнул, но спорить побоялся. В конце концов, зачем? Он прекрасно понимал, что ему удалось удержать Люциферу целых одиннадцать лет, чего не снилось ни одному коту! Это была его гордость, добыча старой хищной птицы, и он не хотел делиться с ястребом даже на словах. Но тот ждал ответов.
— Она долго готовилась, у нас много всего пропало, мы и не сразу заметили. Стандартные аптечки исчезли, в них ничего особенного — бутираль, бинты, перекись, обезболивающее и по мелочи. Еще антибиотики, но совсем немного, гентамицин и пенициллин в основном. От лепры много всего взяла — и инъекции, и порошок. Очень много, таких запасов на несколько десятков лет хватит.
Генерал прижал кулак к губам, обдумывая слова врача. Судя по тому, что ей нужны антибиотики и средства для заживления ран — она собиралась играть серьезно и делать большие ставки. Лепра никогда не мучила ее слишком сильно — огромное количество лекарства ей просто ни к чему. Но Конфитеор дорого стоит, и нет в империи никого, кто бы не болел лепрой. Люция использует его как взятку, вместо денег, в качестве благодарности. Ни одна живая душа ее не предаст, а значит — предателем империи и ее союзником может оказаться любой. Да те же врачи, которым удалось под шумок, созданные ею, умыкнуть немного для себя. Всего-то и нужно было сделать вид, что ее нет. А действительно ли последний раз патрульные видели ее пару часов назад?