Лепестки

Зозулин Степан

– Не вижу ни черта смешного, – рыкнул здоровяк в подтверждение. – Я не собираюсь закопать отряд из-за одного полудурка.

Он звучно сплюнул. Плевок размазался о камни возле серой ладони израненного мальчишки непочтительно белым пятном.

– Хотя тут и закапывать никого не придется, – продолжил он, обведя взглядом дорогу через ущелье. А потом поднял голову и взглянул на небо вскользь по отвесной скале над собой. – Голожопые ублюдки нас камнями забросают, не успеет опуститься солнце. А вас, милые дамы, сожрут на ужин.

Незнакомка не

спускала с него взгляда. Вот бы посмотреть на великана ее глазами. Никакого страха, только уверенность в правоте.

– Нужно промыть и перевязать его раны. А не запихивать в повозку и трясти по колдобинам.

Женщина говорила спокойным тоном, словно объясняла прописные истины малому ребенку:

– Мы и так спешим, а это может оказаться критическим в его выздоровлении. Никто не знает, что

Хозяин резко опустился на корточки, обрывая ее на полуслове. Широкие плечи загородили от девушки лицо Незнакомки, так что пришлось выгибать шею, чтобы увидеть.

– Посмотрите на меня, – велел здоровяк, обращаясь к Незнакомке.

Та перехватила взгляд девушки и зацепилась за него. Только не на людоеда, застывшего перед ней с покрасневшим от гнева лицом.

Хозяин взмахнул рукой, и девушке на мгновение показалось, что он ударил женщину по лицу.

Но он только щелкнул пальцами, привлекая её внимание.

– Посмотрите, говорю! – прикрикнул он. – Я ни черта не знаю, что может – как вы там сказали? – оказаться критическим в его выздоровлении? Но я точно знаю, что ему не подняться, если мы оставим его здесь.

Тяжело оттолкнувшись рукой, он поднял массивное тело над ними.

– А если не пошевелитесь, именно так и будет.

И улыбнулся в седые усы, оставив замешательство на лицах Незнакомки и девушки. И вернулся к прежним заботам.

#2

Кобура под мышки, а Молокосос за ноги оттащили бесчувственное тело к повозке.

Раздался гром.

Отскакивая от каждой складочки, от каждого уступа на скальной породе, он нарастал, обращаясь свирепым рыком. Боевым кличем хозяина гор.

Парочка охранников приросла к месту, застигнутая врасплох. Неудачливые воришки, схватившие из погреба не тот мешок.

Совсем по-другому застыл Хозяин.

Ноги полусогнуты двумя пружинами, готовыми к прыжку. В руке тускло поблескивал револьвер с длинным стволом. Голова почти неподвижна, зато пространство обшаривает по кругу колкий взгляд.

Зарядил дождь. Холодные капли зашумели, сталкиваясь в воздухе, чтобы сообща обрушиться на нежеланных гостей.

Девушка почувствовала, как покрывается мурашками кожа, мокнущая под мешковиной. И как моментально ранняя весна превращается в промозглую осень. Пройдет немало часов пути, прежде чем удастся просохнуть.

Это если дождь соизволит закончиться.

Хозяин поднял голову к небу, ловя капли широко распахнутым ртом. Вода струилась по патлам, на глазах обратившимся густой шерстью.

Девушка

спорить была готова, что чувствует даже отсюда запах псины, исходивший от него жаркими волнами. Да только она уже достаточно гадала на его счет. И не взялась бы поручиться, какую личину с него смоет вода: человечью ли? животную?

Когда раздался резкий свист, перекрывший шум дождя, он выгнул спину и безошибочно повернулся на звук. Быстрее, чем от повозок послышался удивленный вскрик.

А?

Девушка проследила его взгляд. Сделав плавный виток, дорога углублялась в перелесок. Но на ее пути оказались реденькие заросли – последняя попытка природы заступить путь человеку. Да и та – единственно годная, чтобы нехитро укрыться от непогоды и невнимательных глаз.

Разглядывая переплетение веток и бледно-зеленых, едва оформившихся листьев, девушка так увлеклась, что не сразу заметила, как что-то в них пошевелилось. Неясная фигура отступила вглубь и исчезла. Лесной божок, составленный из звериного меха и человеческой кожи. А может, зверь, прогуливающийся на задних лапах под носом у отряда людей.

– А ну, к скалам!

Девушка не сразу поняла, что обращаются к ней. Она и не заметила, как оторвалась от спасительной стены и вышла на середину дороги.

Раздался новый свист. Нескончаемо долгий. Прошивший ущелье от края до края. Прямиком через её плечо.

А!

Кожа засаднила, обрывая наваждение.

Девушка взглянула на плечо и увидела разорванную мешковину и собственную кожу. Казавшуюся белоснежной на контрасте с кровяным потеком. Дождь тут же смыл кровь без следа.

Царапина. Жить будешь.

И тут же усомнилась в этой мысли. Хозяин ухватился за пострадавшее уже плечо. И потащил к Незнакомке, с испуганным видом наблюдавшей за ними.

Девушка почувствовала себя тряпичной куклой под сильными руками. Здоровяк мог бы запросто вмуровать её в отвесную скалу. А что – одной проблемой меньше. Но вместо этого притянул к земле и бросил к ногам Незнакомки.

– Не высовывайтесь!

Это всё, что он им отмерил. В следующее мгновение скользнул вперед. Пригнувшись, насколько позволяла внушительная комплекция, он добежал до изгиба скалы и прижался к камню.

Чавкая сапогами по глине, к женщинам подобрался Кобура. Молокососа рядом с ним уже не было. Мужчина присел на одно колено. Мех на его безрукавке обмяк и торчал бахромой из-под рукавов и пояса. Зато сиял на кожаной кобуре металл. Смоченный водой, он даже пах по-особому.

Отсюда выход из ущелья почти не был виден. Так что они чувствовали себя в относительной безопасности.

– Не высовывайтесь, – повторил он наказ.

А потом заприметил самого Хозяина. Тот сделал знак приготовиться. Потом поднял вверх револьвер, а свободной рукой показал два пальца. Револьвер и два пальца. Но Кобура кивнул, уяснив приказ.