Леопард
Шрифт:
— Мне совершенно точно известно, что Харри Холе и двое его коллег побывали на Люсерене в связи с убийством Марит Ульсен. Беата Лённ из криминалистического отдела предложила нам провести тотальный обыск в дачных домиках в окрестностях старой веревочной мастерской. Якобы один из ее сотрудников обнаружил, что веревка, на которой была повешена Марит Ульсен, именно оттуда. Вот такие пироги…
Микаэль Бельман покачался на каблуках. Он даже не снял свой пыльник длиной до пят. Гуннар Хаген мужественно ждал продолжения. И оно не заставило себя ждать. Интонация была болезненно медленной, как бы слегка удивленной:
—
Хаген ничего не ответил.
— Я исхожу из того, что вы понимаете, какие последствия может иметь неисполнение предписания министерства, Хаген.
Хаген по-прежнему молчал, но не отвел глаза под взглядом Бельмана.
— Послушайте, — сказал Бельман, расстегнул верхнюю пуговицу плаща и сел. — Вы мне нравитесь, Хаген. Я считаю, что вы хороший полицейский, а мне понадобятся хорошие специалисты.
— То есть когда КРИПОС приберет к рукам всю власть, это вы имеете в виду?
— Именно. И такой человек, как вы, вполне может мне пригодиться на какой-нибудь руководящей должности. Вы закончили военное училище, вы понимаете, как важно мыслить стратегически, как важно уметь избегать сражений, которые все равно не выиграть, знать, когда отступление — лучшая стратегия…
Хаген медленно кивнул.
— Хорошо, — сказал Бельман и снова встал. — Давайте будем считать, что Харри Холе оказался у Люсерена по недосмотру, что это просто случайное совпадение, никакого отношения к Марит Ульсен не имеющее. И что в будущем такие случайные совпадения не повторятся. Вы согласны со мной… Гуннар?
Хаген непроизвольно вздрогнул, услышав свое имя, произнесенное Бельманом, — словно эхо другого имени, того, что он сам произнес однажды, назвав по имени своего предшественника в попытке создать непринужденную атмосферу, для которой не было никаких оснований. Но возражать не стал. Потому что знал — это и есть одно из тех самых сражений. И что он почти проиграл войну. И что условия капитуляции, которые предлагал ему Бельман, могли быть и хуже. Гораздо хуже.
— Я поговорю с Харри, — сказал он и пожал протянутую Бельманом руку. Ему показалось, что он коснулся мрамора: рука была твердой, холодной и безжизненной.
Харри сделал глоток кофе и осторожно вытащил указательный палец из ручки хозяйкиной тончайшей фарфоровой чашки.
— Так значит, вы старший инспектор Харри Холе из Управления полиции Осло, — констатировал мужчина, сидевший по другую сторону хозяйкиного журнального столика. Он представился как инспектор Колбьёрнсен и назвал должность, имя и место работы Харри с особым ударением на «Осло». — И что же привело полицию Осло в Ставангер, господин Холе?
— Да ничего особенного, — отвечал Харри. — Свежий воздух, красивые горы.
— Неужели?
— Фьорд. Может, прыгнем с Кафедры, [51] если время будет.
— Значит, Осло направил к нам клоуна. Ну что могу сказать? Вы занялись рискованным спортом. Были ли какие-то серьезные основания не информировать нас об этом визите?
Улыбка у инспектора Колбьёрнсена была такой же тонкой, как и его усы. А еще на нем была смешная маленькая шляпа
51
Кафедра — известная норвежская достопримечательность, скала высотой 604 метра в Западной Норвегии, у Люсе-фьорда.
— Я думаю, что у вас где-то завалялся факс, — предположил Харри и взглянул на одетого в белое человека, который как раз входил в комнату. Комбинезон эксперта-криминалиста, облегавший его с головы до пят, зашуршал, когда мужчина стянул с себя белый капюшон и плюхнулся на стул. Он посмотрел на Колбьёрнсена и выругался, употребив одно из ставангерских непечатных выражений.
— Ну и? — спросил Колбьёрнсен.
— Он прав, — сказал эксперт и кивнул в сторону Харри, не взглянув на него. — Тот парень просто был приклеен ко дну ванны суперклеем.
— Был приклеен? — спросил Колбьёрнсен и посмотрел на подчиненного, подняв брови. — Форма страдательного залога. Не слишком ли ты торопишься исключить, что Элиас Скуг сделал это сам?
— А потом открыл кран — так, чтобы утонуть самым медленным и мучительным способом? — спросил Харри. — Предварительно заклеив себе рот скотчем, чтобы ни в коем случае не закричать?
Колбьёрнсен одарил Харри новой жидкой улыбкой:
— Я скажу, Осло, когда вы сможете высказаться.
— Приклеен намертво, с головы до ног, — продолжал криминалист. — Затылок выбрит и как следует намазан клеем. То же самое можно сказать и о плечах и спине. Ягодицы. Руки. Обе ноги. То есть…
— То есть, — подхватил Харри, — когда убийца закончил с клеем, он дал Элиасу немного полежать, чтобы клей схватился, потом чуть-чуть отвернул кран и ушел, а Элиас Скуг был обречен на медленную смерть, ему предстояло утонуть. И Элиас начал свою борьбу со временем и смертью. Вода поднималась медленно, но силы оставляли его. До тех пор пока смертельный страх не охватил все его существо и он не собрал все свои силы в последней отчаянной попытке освободиться. У него получилось. Ему удалось оторвать от дна ванны самую сильную часть тела. Правую ступню. Он просто-напросто оторвал ее от кожи, которая, как вы можете видеть сами, осталась приклеенной ко дну ванны. Ванна наполнялась кровью, а Элиас стучал ногой по дну, чтобы привлечь внимание хозяйки квартиры, живущей этажом ниже. И она эти удары слышала.
Харри кивнул в сторону кухни, где Кайя старалась утешить и успокоить хозяйку. Они слышали жалобные рыдания пожилой дамы.
— Но она неправильно все поняла. Она подумала, что ее жилец просто снял женщину и привел ее домой.
Он взглянул на Колбьёрнсена, который побледнел и уже больше не делал попыток его прервать.
— А в это время Элиас терял кровь. Много крови. Кожи на ноге не было. Он слабел и все больше уставал. И наконец воля его была сломлена. Он сдался. Может быть, когда вода залила его ноздри, от потери крови он уже лишился сознания. — Харри посмотрел на Колбьёрнсена. — А может, и нет.