Леопард охотится в темноте
Шрифт:
Он выбежал из кухни и остановился у задней двери гостиной, чтобы проверить освещение террасы и лужайки перед домом. Трава была ярко освещена и казалась еще более сочной и зеленой, над ней, словно купол собора, нависали ветви джакаранды. Стрельба стихла, но со стороны поселка доносились причитания женщин, и от этого скорбного звука кожа Крейга покрылась мурашками.
Крейг знал, что они уже поднимались по склону, и повернулся, чтобы бежать к Сэлли-Энн, когда его внимание привлекло какое-то движение на границе света. Он прищурился, чтобы получше разглядеть, что происходит. Неплохо было узнать,
Он разглядел бегущего к дому чернокожего человека, голого, нет, в набедренной повязке. Он скорее не бежал, а брел, спотыкаясь и раскачиваясь как пьяный. В свете фонарей его кожа блестела, как намазанная маслом, и Крейг, к своему ужасу, понял, что это – кровь. Человек был покрыт собственной кровью, которая падала каплями на землю, как вода со шкуры ретривера, вылезшего на берег с уткой в зубах.
Ужас еще больше усилился, когда Крейг узнал в человеке старого Шадрача. Он не задумываясь бросился к нему на помощь. Он пинком распахнул двери гостиной, выбежал на террасу и одним прыжком перемахнул через низкие перила. Он успел подхватить Шадрача, прежде чем тот свалился на землю, прижать к груди, удивившись, насколько легким было тело старика, и одним прыжком вернуться на веранду.
Шадрач был ранен в руку выше локтя. Кость была раздроблена и рука висела лишь на полоске плоти. Старик прижимал ее к груди, как маленького ребенка.
– Они идут, – с трудом выдавил он из себя. – Тебе нужно бежать. Они убивают наших людей и тебя тоже убьют.
Было просто чудом, что старик мог говорить, а тем более бежать с такой раной. Он оторвал от набедренной повязки полоску ткани и попытался перевязать руку выше раны. Крейг сам наложил турникет.
– Ты должен бежать, маленький хозяин, – повторил старик и, прежде чем Крейг успел удержать его, вскочил на ноги и скрылся в темноте.
«Он рисковал своей жизнью, чтобы предупредить меня». Крейг проводил его взглядом, потом опомнился и, пригнувшись, вбежал в дом.
Сэлли-Энн была там, где он ее оставил. Тусклый свет, проникавший в окно, позволил ему увидеть, что она зачесала волосы назад, надела футболку и шорты и зашнуровывала мягкие кожаные кроссовки.
– Молодец. – Он опустился рядом с ней на колени. – Пошли.
– Бастер! – воскликнула она. – Мой щенок!
– Сэлли-Энн, ради Бога!
– Мы не можем оставить его! – Он увидел ее упрямый взгляд, который уже успел хорошо изучить.
– Если понадобится, я унесу тебя на руках, – предупредил он и решил еще раз выглянуть в окно.
Лужайки и сад были по-прежнему ярко освещены. Он увидел, как к дому подходят темные силуэты вооруженных людей, растянувшихся цепью, как солдаты. На мгновение он не поверил своим глазам, потом облегченно расслабился.
– Господи, спасибо тебе! – прошептал он, чувствуя, как дрожит его мгновенно ставшее слабым тело. Крейг обнял Сэлли-Энн и крепко прижал к себе.
– Все в порядке, – сказал он. – Теперь все будет хорошо.
– Что произошло?
– Силы безопасности уже здесь, – ответил он. Он узнал бордовые береты с серебряными эмблемами. – Третья бригада уже здесь, теперь мы в безопасности.
Они вышли на террасу, чтобы встретить своих спасителей. Сэлли-Энн
– Я очень рад видеть вас и ваших людей, сержант, – поприветствовал Крейг шедшего впереди цепи де-сантника.
– Вернитесь в дом. – Сержант повелительно, если не угрожающе махнул винтовкой. Это был высокий мускулистый человек, выражение лица его было холодным и безразличным, и Крейг понял, что рано почувствовал облегчение. Что-то было не так. Цепь десантников окружила дом, потом, используя классическую тактику уличных бойцов, прикрывая друг друга, парами подошли стрелки. Они одновременно проникли в дом через окна и боковые двери. Зазвенело стекло, затрещала разбиваемая мебель. Это был не обычный обыск, а намеренное разрушение.
– Что происходит, сержант? – спросил Крейг, чувствуя, как в нем закипает ярость. На этот раз жест десантника был очевидно враждебным.
Крейг и Сэлли-Энн попятились в столовую и остановились у обеденного стола, глядя на направленную на них винтовку. Крейг пытался закрыть Сэлли-Энн своим телом.
Два десантника вошли в столовую и о чем-то доложили сержанту на своем языке, которого Крейг не понимал. Сержант кивнул, выслушав доклад, и отдал им приказ. Солдаты послушно отошли к стене и навели винтовки на встревоженную пару, стоявшую в центре комнаты.
– Где включается свет? – спросил сержант. Крейг сказал, и через несколько секунд комнату залил белый свет.
– Что происходит, сержант? – снова спросил Крейг, чувствуя ярость, неуверенность и страх за Сэлли-Энн.
Сержант не ответил и прошагал к двери. Он отдал приказ одному из солдат, и тот подбежал к нему. На спине солдата висела портативная рация с изогнутой, как хвост скорпиона, антенной. Сержант что-то тихо сказал в микрофон и вернулся в комнату.
Ожидание, как показалось Крейгу, длилось вечно, но прошло не более пяти минут, как сержант, чуть наклонив голову, стал прислушиваться. Крейг услышал звук двигателя, отличавшийся от звука дизель-генератора. Потом звук усилился, и Крейг понял, что к дому подъезжает «лендровер».
Машина подъехала к дому, в окнах мелькнул свет фар, заскрипели тормоза и захрустел гравий под колесами. Двигатель выключился, хлопнули двери, и послышались шаги нескольких людей, шедших по террасе.
В гостиную вошел Питер Фунгабера. Берет был надвинут на глаз, шея была повязана шелковым шарфом такого же цвета, что и берет. На ремне висела кобура с пистолетом, в руке Питер держал оплетенный кожей стек.
За ним вошел высокий и сутулый капитан Тимон Ндеби. Его глаза за стеклами очков, казалось, были лишены выражения. В руке он держал планшет, на плече висел пистолет-пулемет.
– Питер! – Крейг не почувствовал облегчения. Все происходившее было слишком продуманным, слишком контролируемым, слишком угрожающим. – Погибли мои люди. Мой индуна тяжело ранен и прячется где-то рядом.
– Да, враги понесли серьезные потери. – Питер Фунгабера кивнул.
– Враги?
– Диссиденты, – сказал Питер и снова кивнул. – Матабелы.
– Диссиденты? – Крейг не сводил с него взгляда. – Шадрач – диссидент? Это просто безумие. Он простой необразованный скотовод, абсолютно не интересуется политикой…