Леонид Филатов
Шрифт:
На 1981 год приходится еще несколько работ Леонида. Его стали снимать, приглашать, словом, заметили. Леонид снимается в фильме И. Фреза «Вам и не снилось». В чем-то эта работа была продолжением, вернее, вариацией на тему героя телеспектакля «Часы с кукушкой» и даже Игоря Скворцова из «Экипажа». Герой Филатова — тот распространенный тип современного человека, который уничтожает в себе всякое лирическое начало. «Это атавизм — следовать велению сердца», — считает он. Эмоциональная ущербность, глупость, обедняющая его человеческое общение и затрудняющая его. Для него «душа — это тоже комплекс». В итоге он отказывается от своей возлюбленной, потому что ее уровень духовного, эмоционального существования слишком высок для него. И опять Леонид в небольшой роли очень точно наметил всю гамму противоречий героя, который пытается себя преодолеть, но в силу ограниченности, закомплексованности ложными теориями не может это сделать.
Продолжается работа на телевидении. Режиссер Фоменко ставит телеспектакль «Выстрел» по повести А.С.Пушкина. Леонид играет Сильвио, а его противника барона — Олег Янковский.
Тысяча девятьсот восемьдесят первый год был необычайно насыщен событиями. Началась интенсивная, совершенно неожиданная и успешная работа в кино. Изменилась личная жизнь Леонида — актриса Театра на Таганке Нина Шацкая стала его женой. Однако это год —непростой для Театра на Таганке и, конечно же, для Филатова. Уже ушел из жизни В. Высоцкий.
«— Кто из поэтов и писателей ближе вам по мироощущению, стилю, проблемам?
— Из современных советских — Ю. Трифонов, В. Распутин, Ф. Искандер, В. Астафьев, А. Битов. Одно из самых сильных потрясений последнего времени — Варлам Шаламов... В поэзии у меня много пристрастий, они достаточно путаны и непоследовательны. Если говорить только о современных советских поэтах, для меня не потерял своего очарования Евгений Евтушенко. В юности я читал его стихи взахлеб. Юношеская привязанность —Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина с ее вычуром речи, ажуром стиха. Из западных — У. Фолкнер и Г. Маркес. Ну а из классики — А.С.Пушкин и Н.В.Гоголь».
В 1982 году Леонид Филатов женился на Нине Щацкой — актрисе театра на Таганке. А через пятнадцать лет перед тяжелейшей операцией Леонида сын Нины, Денис, ставший священником, венчал их дома, так как Леня был уже очень болен.
Из интервью с женой Леонида Филатова Ниной Шацкой (март 2000года)
Мне кажется, что наша встреча с Леней, это знакомство, встреча, связь — все это из области мистики. Вообще у меня ощущение такое, что мы с Леней были запрограммированы кем-то свыше. Вот почему — сейчас объясню: во-первых, до Театра на Таганке я Леню не знала. Я слышала его песни, которые у нас пел актер Шаповалов: «Просто так», «Едут пьяные цыгане», «Оранжевый кот» и т.д. Но что это написал Леня, вместе с Володей Качаном — я не знала. Леня пришел в театр 69-70 годах без меня, а я как раз была в декретном отпуске. Он уже год проработал. Придя в театр, я увидела молодых артистов и среди них я увидела Леню, Борю Галкина, там еще несколько артистов новых, и был Леня. Ой, я не буду лукавить — я отметила про себя: какой он подтянутый, очень легкий, стремительный, и с таким цепким, пронзительным глазом. Вот очевидно там в подкорке моей зацепился, его образ, но а я так вроде бы не обратила внимания тогда на него. Но звоночек был раньше. В доме отдыха, под старый новый год... или в крещенские вечера — мы гадали. А в этом гадании как раз на тарелке сжигается газета, бумага — да? Сожженная бумага, проецируется на стенку двумя свечками. И вот когда я крутила эту тарелку, то увидела человеческое лицо с рогами и с козлиной бородой. Потом я переворачивала... переворачивала тарелку и это все деформировалось во что-то, во что-то и превращалось в щенка. А щенок кончался как бы сцепленными руками. Уже потом позднее, моя приятельница расшифровала, когда мы уже жили с Леней вместе. Она говорит — Нина, этот козел — это же козерог, а Леня по гороскопу козерог. А по году он собака-щеночек, собака, — это Леня. А вот сцепленные руки, это и есть наша жизнь. Через какое-то время я прихожу в театр после декрета, и отношения наши были, такие — «здравствуйте — до свидания». Не больше. И только однажды Леня меня пригласил очень неожиданно — в кафушку. Не то у нас была репетиция... Я не помню. И был перерыв — в час... Я была смущена, но... согласилась. Отношений, в общем-то не было таких, чтобы меня пригласить. Пошли в кафе. И тут что-то Леня мне стал читать стихи какие-то свои — про любовь. Там много всяких стихов... Я насторожилась.... А я была девушка нравственная. Вот. Мне это не понравилось. И в результате я, значит, сказала, что, мол, я замужем — как в дурных фильмах. Я замужем, вы мне нравитесь, но не более. И все. И как отрезало. И год мы с ним абсолютно никак не общались. То есть опять только «здрасьте — до свидания», у меня были проблемы домашние. У Лени тоже свои какие-то дела. И вот через год вдруг мне снится сон — я его действительно, я его не помню. Я помню, что этот сон был связан с Леней. Я проснулась, как от толчка. Сейчас я вспоминаю эти ощущения, как будто что-то должно произойти. Что-то... и я чего-то не успеваю. Я недавно формулировала для себя — вот пред тобой ворота, высокие-высокие ворота и они закрываются. Ты по эту сторону и если ты не успеешь влететь в эти ворота, то что-то произойдет. Здесь беда. И ты должна успеть. И вот я с этим ощущением встала и побежала в театр. Успеть, только успеть, успеть-успеть-успеть. И Леня. Почему? Вот Леня, Леня. Что-то должно произойти. Я вбежала в театр, там была какая-то репетиция или даже показ начальству. я даже не помню. Какой спектакль или «Живой» или похоже «Статуя свободы». Я не знаю — главное — я влетела, вот такая вся дрожащая, встала в проходе, много здесь актеров в театре толкались. Я стою, смотрю на сцену, естественно, я ничего не вижу — и вдруг меня кто-то целует. Целует сзади. В шею. Я оборачиваюсь — Ленька. Тут вот и ворота... как будто вот закрылись — я успела. Успела. Ну тут бред начался какой-то. Какие-то бессвязные слова, какие-то совершенно — я знала, или он знал... Он тоже не должен был быть в театре. Ибо тоже какой-то был толчок. И потом полгода мы встречались там, где никого не было. Мы обнимались и подолгу стояли — многим говорю — как лошади. То есть почти не говоря ничего друг другу — а стояли... может быть — я люблю тебя. Это вот тот сон. Почему я думаю, что это не просто так. Думаю, не просто так и мой первый брак. Вот надо было пройти какую-то дорожку до того, чтобы понять, что такое Леня, что такое жизнь с Леней.
... Конечно, все познается в сравнении... Вот не могу не рассказать, что за мой предыдущий брак, я не имела... была обделена вниманием и никаких ни подарков, ничего я не имела за пятнадцать лет совместной жизни. Только Рубик-кубик — подарок по-моему на день рождения. А Леня, когда мы познакомились с ним уже снимался, он ездил... на гастроли ездил, на съемки — за границу, когда мы с сыном были совершенно раздеты, совсем плохие были, нищие. Когда Леня приехал первый раз и привез ворох всего — чемоданы всяких и милых женских штучек-дрючек, и просто одел — действительно, с головы до ног нас. Одел с сыном. И когда он вытаскивал каждую вещичку из чемоданов, и когда я примеряла эту каждую вещичку, вертелась перед зеркалом. Это было такое! Это было такое счастье. Я видела, как Леня на это реагировал и сын тоже. Как они улыбались. А я плакала. У меня просто случился шок. Истерика. Потому что я никогда не имела внимания. Я в стоптанных сапогах ходила, в какой-то... шапочке детской с ушками, с помпоном. Все таки я уже была в возрасте и на улице уже меня стали узнавать, как актрису театра на Таганке. И конечно, Ленина широта меня потрясла. Для меня это было богатство — такое богатство. Там какие то тряпки, какие-то плащи, пальто, кофты какие-то неимоверные... И вот это с каждым почти приездом. А второй случай — это когда мы с Леней не могли вместе справить мой день рождения. Леня уезжал на съемки, а я тоже откуда-то приезжала — не помню. И когда я вошла в комнату, в дом — я увидела всю комнату, все было осыпано розами. И опять же какие-то подарочки милые, какие-то духи, косметика... очень красиво все было. И много-много роз. Очень много. Ну, вот это тоже такое — потрясение. Я думаю — не каждому так — дарят, а Леня умел делать подарки и мог делать меня счастливой....
Я конечно не хотела бы об этом говорить, о болезни Лени, я хочу об этом забыть и чтобы Леня это забыл — все забыто. Все сейчас нормально, абсолютно нормально. А то, что было — это было. Не надо помнить — это очень плохо. Когда помнишь плохое. А было действительно тяжело, очень тяжело на протяжении уже многих лет... И когда у него отказали почки, весь организм был отравлен и Леня даже ночью не мог перевернуться с боку на бок и когда мне приходилось ставить часы на ночь на два часа, на четыре часа, на шесть — иначе если я не проснусь, то я могу потерять Леню, т.е. даже такое вот было, потому что давление злокачественное и может так подскочить. Масса была реанимаций — 5-6 раз у Лени. Было очень тяжело. Но мы выдержали. Леня очень мужественный человек и... Он молодец. Я поражаюсь его мужеству, терпению... Но братец ленивый. Очень ленивый. Вот сейчас он нормально бы бегал, ходил — он ленится, ленится. Не гуляет, не ходит. Мышцы ослаблены. А решение об операции — тут я настояла. Потому что Леня — он ходил на диализ и у него вначале было какое-то улучшение, небольшое улучшение, а потом все хуже, хуже и хуже. Я понимаю то, что лучше не будет. А врачи даже боялись делать операцию, потому что он совсем слабый. И я настояла. Я говорю — сделайте операцию. Я всю ответственность беру на себя. Никто не брал ответственность. Никто. Я говорю — я отвечаю, что все будет нормально. И тем более я чувствовала, я рыба по знаку зодиака, я интуит и я знала, что все будет нормально. Как бы плохо вот ни было. И вот сделали операцию. И все — слава Богу. Я сама действительно объездила семь церквей. Поставила везде свечки, помолилась и... А почему я объездила? Потому что когда я его привезла на операцию — там была часовенка у нас в центре — часовенка на первом этаже. И как раз в этот день она не работала. Быстро-быстро его повезли на операцию, а я быстро-быстро поехала поставить свечки, помолиться. Вот и дома сижу, жду у телефона результата операции. Понятно — мое состояние, наверное — да? Я пригласила подругу, потому что не могла быть одна. И вдруг звонок. Звонит Ярмольник. Говорит: Нина — все в порядке. Ой!.. Ой, это вообще не перескажешь. Ой! жуть! Но это было такое счастье! Я не могу говорить...
Конечно, театр мне пришлось оставить. Я не могла не бросить. Потому что я в другом случае могла просто Леню потерять. Сейчас это уже три года, три сезона. И я надеюсь вернуться, потому что я уже могу его оставить на три-четыре часа, может быть даже чуть-чуть побольше. Я уже спокойна. Очень надеюсь, что скоро вернусь в театр.
— Когда пришел Леня, он заставил меня заниматься спортом, научил подтягиваться, отжиматься. Я отжимался больше всех. На мои 90 килограммов подтягивался 28 раз. Это самое яркое воспоминание...
Леня заставил меня читать книги. Причем главным основанием для чтения были как раз девочки, в которых я влюблялся. Он мне говорил, что я буду им неинтересен, если я буду мало чего-то знать, что говорит один-два вечера — и все. Он приходил каждый день, каждый вечер в мою комнату и мы с ним подолгу разговаривали обо всем: об искусстве, литературе, о религии. Я готовился стать режиссером, поступил даже во ВГИК, хотя не без его поддержки, проучился там два года и ушел. Почему же ушел? Я ушел из ВГИКа, потому что пришел в церковь. Хотя прямо эти два момента не связаны. Я не могу однозначно сказать, что именно из-за этих разговоров произошло — то, что я ушел из ВГИКа, скорее — вопреки все-таки ему. Эти разговоры были направлены на более глубокое осмысление действительности, художественной реальности, видимо, вообще искусства. А на меня они повлияли прежде всего бытийно. Я пришел в церковь..., но Леня не одобрил мой выбор. Да, по-моему до сих пор не одобряет.. Конечно, в качестве искушения очень хотелось бы снять фильм, но одно дело мое желание, а другое возможности. Это желание на уровне чего-то такого... ностальгического. Леня в меня вживил любовь к кинематографу. Я люблю кино. И это мне между прочим, в чем-то мешает... По совести возвратиться в кинематограф я бы не хотел, ну а, если так можно выразиться по чувственной ностальгии хотелось бы снять фильм. Леня для меня прежде всего не писатель, не актер. Он для меня родной человек, которым я привык гордиться... с тех еще пор, когда не понимал, что в общем-то гордиться кем-то, своими родителями — это в общем-то не... большая доблесть.... Леня сделал для меня в жизни то, что делает родной отец, на ноги меня поставил...
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ СКВОРЦОВ
«Средний план — взрывается аппаратура,
Средний план — взрывается аппаратура,
Средний план — взрывается цветомузыка».
Этот отрывок из монтажных листов фильма «Экипаж» чем-то напоминает военные действия, однако эти «военные» события происходят на личном фронте. И производят должное впечатление на зрителя, давая ему насладиться «отомщением злодею». «Злодей» этот не кто иной, как летчик, инженер авиации Игорь Скворцов, которого играет Филатов.