Ленивый Мурад

Сейтаков Беки

И когда же уберётся Этот чёртов караван?

*

Утром, чай попив нежидкий, Караванщики опять Стали складывать пожитки И верблюдов нагружать.

В это утро приключился Случай странный и смешной: Не на шутку расшалился Верблюжонок озорной.

Бегал, словно угорелый,

Он, отбившийся от рук,

И кувшин из глины белой Зацепил ногою вдруг.

У кувшина — эка жалость — Ручка напрочь отломалась, И от горлышка кувшина Отскочила половина.

Караван-баши седой Поглядел, махнул рукой: Дескать,

сломанной посуде Нету места на верблюде!

Бросили кувшин в колючки Очень близко от норы. Вместо горлышка и ручки В нём зияли две дыры.

В них влетал пустынный ветер, Выл он, не жалея сил,

И лисицу воем этим В страх и ужас приводил.

Над норою воет кто-то. Время медленно идёт. А лисице есть охота, Ох, как подвело живот!

Сетует она в бессилье На своё житьё-бытьё: «Растоптали, погубили Счастье светлое моё!

Там меня поймают люди, Здесь я с голоду помру.

Я покину — будь что будет — Эту тёмную дыру!»

Вылезла лиса несмело Из норы своей на свет, Отряхнулась, поглядела: Пусто — каравана нет.

Пылью и песком покрыты Почерневшие костры. Глиняный кувшин разбитый Громко воет у норы.

Но лисице не до шуток:

«Не верблюд, не аксакал Значит, вот кто трое суток Здесь в плену меня держал!

Я три дня была голодной,

Я три дня была больной,

Ты же, черепок негодный, Потешался надо мной!

С этих пор, кувшин плюгавый, Ты мой самый злейший враг. Но судить, вершить расправу Не люблю я натощак.

Я сюда приду позднее, Отыскав сперва еду,

И тогда, короткошеий,

Счёты я с тобой сведу!» ⁷

*

И пошла лиса за пищей Прочь от дома своего. Смотрит-смотрит, ищет-ищет — Не находит ничего.

Волоча насилу ноги,

Вдаль она идёт и вдруг Видит: на краю дороги Свеженький лежит курдюк.

Ей, голодной, взять бы впиться В жир бараньего хвоста,

Но на то она лисица,

Что хитра, а ие проста.

Думает лиса в тревоге:

«Вот курдюк, но не пойму: Просто так, вблизи дороги,

Для чего лежать ему?»

Вновь лисице грустно стало, Вновь в душе её печаль: Страшно ей коснуться сала,

А уйти от сала жаль.

Хитрая лисица взора Не сводила с курдюка.

В это время волк матёрый Прибежал издалека.

Был он голоден изрядно.

На лису глядел он жадно:

«Лисы, вы по всем законам Нас должны встречать поклоном.

Если ж, на своё несчастье, Позабыла ты о том,

Разорву тебя на части Или проглочу живьём!»

Позабыть, кто я, кто вы!»

Умилённый речью сладкой, Огляделся волк вокруг,

Что-то буркнул для порядка И застыл, увидя вдруг Белый-белый, гладкий-гладкий, Дивно пахнущий курдюк.

«Что же ты его не съела? Может, здесь нечисто дело?» «О владыка, видит бог,

Тронуть я без вас не смела Этот лакомый кусок!»

И она, потупив очи,

Вновь отвесила поклон...

Волк, известно, грозен очень,

Но не очень-то умён.

Жадный волк с раскрытой пастью Прыгнул прямо на курдюк,

В жир впился, но тут, к несчастью, Что-то загремело вдруг.

Воет волк, в капкане бьётся,

Но напрасно: сталь крепка,

А лиса стоит смеётся,

Глаз не сводит с курдюка.

Волк, в душе лису ругая,

Сделав вид, что он не зол,

Боль с трудом превозмогая, Дипломатию развёл.

Наподобие улыбки Пасть ужасную скривил И сказал:

«Я по ошибке

Поднял шум и напылил!»

Волк лизал больную ногу,

Сам не свой от страшных мук,

А лисица понемногу Ела в стороне курдюк.

Хитрость не пропала даром, Принесла она плоды:

Стал живот лисицы шаром От обилия еды.

Волк молил:

«Ты отомстила, Хватит, пощади меня,

Я уже теряю силы,

Ты освободи меня».

Но лисице дела мало До страдания его.

«Глупый волк, — она сказала, Ты не понял одного:

Здесь, в краю песков и зноя, Первая султанша я,

Всё трепещет предо мною,

Потому что ханша я!»

Бедный волк вопил истошно,

А лисица по жаре,

Распустив свой хвост роскошный, В путь отправилась к норе.

* #

*

Переход проделав длинный По степи глухой, пустынной. Возвратясь к себе домой, Крикнула лиса кувшину:

«Ну, кусок негодной глины, Посчитаемся с тобой!

Эй, урод с короткой шеей,

Не забыл ли ты меня?

Я из-за тебя, злодея,

Не обедала три дня.

Я три дня была голодной,

Я три дня была больной,

Как ты смел, кувшин негодный, Потешаться надо мной?

Предо мной ничто соседи.

Мне и тигры, и слоны,

И шакалы, и медведи В ноги кланяться должны».

И лиса, сказав всё это,

Стала думать и гадать,

Как бы сжить кувшин со света, Как построже наказать.

«Я сейчас его, пожалуй, Расколю на черепки.

Нет, за грех его немалый Эта кара — пустяки!

Есть колодец, мхом поросший, Он и грязен, он и гнил.

Я кувшин в колодец брошу, Чтоб для пауков и мошек Он посмешищем служил.