Lenimentus
Шрифт:
– Могу Вас заверить, что данная методика, пускай и является инновационной, уже крайне хорошо себя зарекомендовала.
– Да-да, вот только благодаря этой прославленной терапии моя мать всё больше удаляется от настоящей реальности.
– Мы были вынуждены внести изменения в программу лечения, – доктор Стэнли перестал улыбаться. – Хочу напомнить, мистер Прайс, что Ваш счёт был арестован и банк прекратил выплаты Центру.
Жиль не подумал, что его счёт могли арестовать – он не проверял его с того дня, когда покидал Альянс полгода назад, так как не испытывал необходимости в больших
– Однако выплаты вскоре возобновились, что позволило нам вернуться к первоначальному курсу, – доктор снова улыбнулся.
Кролик, сидевший рядом с ботинком Стэнли, потянул носом и неуверенно прыгнул в сторону Жиля. Обрадовавшись, Жиль снова нагнулся к нему, протягивая ароматную морковку, но зверёк тут же отскочил назад и спрятался за ногой доктора.
Жиль вздохнул: даже кролики не хотят иметь с ним никаких дел.
– Мы понимаем Вашу обеспокоенность, мистер Прайс, – мягко проговорил доктор, взяв кролика на руки, чтобы почесать ему шею. Зверёк зажмурился от удовольствия, но, как показалось Жилю, украдкой поглядывал на морковку. – Мы делаем всё возможное, чтобы добиться видимых результатов. Однако Вы должны понимать, что Вашей матери недавно пришлось пережить новое потрясение.
– Вы имеете в виду Орион?
Доктор Стэнли серьёзно кивнул.
– Ламберт любила своего брата. Она хотела встретиться с ним на новогодних каникулах. Его гибель стала неожиданностью.
Жиль повертел в руках морковку, отмечая, что кролик внимательно следит за каждым его движением.
– Кроме Вас у неё никого не осталось, но Вы, ввиду Вашей занятости, не можете посещать её так часто, как того требует реабилитационная программа. Для Вас должно быть очевидно, что это оказывает негативное влияние на состояние пациента.
– Может, ей будет спокойнее, если я совсем прекращу свои визиты?
– Ни к чему прыгать в крайности, мистер Прайс, – кролик задёргался, и Стэнли опустил его на землю. – Но и останавливаться на полпути было бы ошибкой. Мы имеем основание считать, что трёх лет терапии будет достаточно, для того чтобы увидеть положительную динамику.
– Вам виднее, док, – пожал плечами Жиль. – Могу ли я видеть её сейчас?
– Простите, но я вынужден отказать, мистер Прайс, – покачал головой Стэнли. – Насколько я понимаю, Вы здесь ненадолго. На Вашем месте я бы отложил визит до той поры, когда у Вас появится возможность навещать её не реже, чем раз в неделю.
Жиль внимательно посмотрел на Стэнли.
– Знаете, Стэнли, единственная причина, по которой я Вам доверяю, – всё это, – Жиль показал рукой на лужайку с кроликами и маленьким искусственным озером. – Парк, кролики, хорошая еда, тишина и покой.
Он поднялся со скамейки. Доктор Стэнли последовал его примеру.
– Ценю Ваше благоразумие, мистер Прайс, – улыбнулся он и протянул Жилю руку.
Жиль посмотрел на притаившегося под скамейкой кролика и вложил в протянутую руку доктора морковку.
– Счастливо оставаться, Стэнли.
По дорожке,
Миновав пост охраны, Жиль быстрым шагом вышел через арку и оказался на полупустой парковке. Часы на дисплее голографа показывали два часа дня. Вынужденный отпуск тянулся до невозможности медленно. Возвращаться в пустую квартиру не хотелось.
Насвистывая мотив весёлой военной песенки, Жиль направил через голограф запрос в такси Цитадели «Молния». Аэрокар прибыл спустя семь минут, за которые Жиль успел перекусить холодными сэндвичами, купленными за два десятка кредитов в принтере на парковке.
Усевшись в такси, Жиль первым делом приоткрыл окно. В центре Цитадели продолжалось дневное оживление. «Молния» влилась в тихо посвистывающий поток аэрокаров, нёсших в себе гордых жителей самого безопасного города Альянса. На стенах домов перемигивались трёхмерные баннеры, рекламирующие различные цифровые товары и услуги. Впереди возвышалось здание офиса «Принтер+», крышу которого украшала пятиметровая модель устаревшего принтера для печати текста.
Несмотря на тревожное предчувствие, возникшее у Жиля на въезде в офицерский жилой комплекс, проблем не возникло. Его визит был одобрен.
Сержант-майор Саймон Клод был дома.
Уже как пять лет его лицо было знакомо каждому жителю Альянса: ни одна реклама, призывающая встать в ряды защитников Альянса, не обходилась без его гордого профиля, и именно он выступал с официальными заявлениями Армии. Жиль помнил Клода скромным новобранцем на сборах в 355-м – армия связала их узами дружбы.
С одним из повышений Саймон сменил тесноватую квартиру близ военной части на просторный индивидуальный дом в частном секторе для офицеров. Его участок выделялся на фоне спрятанных за высокими заборами домов пёстрым палисадником и ярко окрашенной детской площадкой.
Стилизованная под деревянную входная дверь с голографическими буквами, складывающимися в фамилию семьи владельцев, плавно скользнула в сторону. Перед Жилем возник небритый мужчина в домашнем халате.
– Жиль! – прежде чем он успел открыть рот, Саймон сделал шаг навстречу и обнял его за плечи. – Я уже и не надеялся тебя увидеть. Хоппинс сказал, что тебя выписали ещё месяц назад! Где тебя носило?!
– Не хотел лишний раз отвлекать тебя от работы, – Жиль был искренне рад встрече со старым другом. Настоящих друзей у него осталось не так уж много. – А ты почему в будний день и сидишь дома, вместо того чтобы толкать очередную речь перед камерами?
– Представь себе, выдался целый день без речей. Ты давай, проходи, – Саймон посторонился.
– Твои не будут против?
Жиль знал жену Саймона достаточно хорошо, чтобы не сомневаться, что она не будет рада видеть у себя в гостях предателя и дезертира, пусть даже и оправданного.