Лекарство от лени
Шрифт:
Так вот, еще будучи студентом и страдая синдромом Нитпрунину в степени эн, забрался однажды я в Ленинку (так мы называли великую московскую библиотеку, в те годы общедоступную) — и не вылезал оттуда, пока не прочел все имевшиеся в наличии брошюрки и книги по развитию силы воли.
Ага, сила воли ведь и есть противолень, антилень!?
Руководства эти начали появляться в Европе и Америке где-то с восьмидесятых годов девятнадцатого века, в начале двадцатого добрались и до нас. Писались в большинстве искренними энтузиастами: чувствовалось, что авторы изрядно помучились сами, прежде
Я скрупулезно, покуда терпения хватало, выписывал в специальную записную книжечку дельные советы этих умнющих дяденек.
(Тетенек почему-то среди них не было ни одной, и это наводило на подозрение, что у лучшей половины человечества с силой воли проблем нет. Или. наоборот, проблемы слишком серьезны...).
Все было понятно, все обосновано, во всем железная логика. Следуя рекомендациям, я решил ежедневно заставлять себя делать хоть что-нибудь, хоть пустяк, но который делать как раз не хочется.
Создавать себе всевозможные стимулы для великих и скучных дел, ухитряться привязывать неинтересное к интересному, неприятное к приятному... Или, наоборот, к такому ужасному, что по сравнению и каторга покажется раем...
Нагнетая суровый ритм, ставить себя в безвыходные положения, зверски на себя злиться, жестоко наказывать. Наоборот, всячески поощрять, вдохновлять!.. Жить в постоянном фанатическом самовнушении: «Я волевой человек, для меня нет ничего невозможного, я все могу, все-все победю... побежду . побежу...»
(А как правильно? Загадка великого и могучего...)
Записная книжечка та была поначалу все время со мной, но... Заглядывал я в нее почему-то все реже. В один странный туманный мартовский день она вдруг взяла и исчезла, мистически испарилась.
Обнаружив пропажу, я хотел тут же расстроиться, рассердиться на себя, взять за шкирку — и... Не получилось. Почувствовал несказанное облегчение, словно вышел из хорошей парной. И потом многие годы подряд замечал с прискорбием, что книжная премудрость испаряется из моего организма — испаряется тем скорей, чем больше вложено в текст авторской убежденности и решительности, а главное, систематичности.
Тот же странный эффект выпаривания наблюдал потом в немереном числе у моих читателей.
Что это?.. Толкуешь вроде толково — а толку?!
Теперь наконец-то понял, где собака порылась...
Однажды, еще будучи нитирунинушником, имел счастье познакомиться с великим человеком, построившим жизнь по системе, изложенной в старой книге «Сила воли в деловой и повседневной жизни».
Ученый с мировым именем, академик, каждая минута которого была подчинена жесточайшему расписанию, уверял меня, что книга эта в ранней молодости перевернула его жизнь.
— Одиннадцать правил я взял оттуда, всего лишь одиннадцать правил работы и жизни, соединил их в простой и удобный МЕТОД, свой личный метод развития силы воли — и стал тем, кто я есть. А был классическим образцом безволия. Был ужасающим лентяем, бездельником, лоботрясом, оболтусом, обалдуем, разгильдяем и рас..здяем. (Непечатное слово, единственное за весь разговор.)
Я слушал его, вглядываясь в окаймленное
Не верил.
Разэдакий распустяй, столь на меня похожий, вдруг, прочитав ерундовую книжонку... Да враки же!
Было полное впечатление, что этот гений методичности гением и родился, что он сочинил о себе легенду просто, как говорят, для понтов.
Ясно было: чтобы успешно пользоваться советами по развитию силы воли, нужна немалая сила воли.
Как сказал другой мой выдающийся собеседник, чтобы зарабатывать деньги, нужно сперва заработать денег побольше. Или, гм-гм... Позаимствовать.
А чтобы зарабатывать огромные деньги, сообразил я потом уже сам, нужны очень-очень огромные деньги, особенно в нашей огромной и волевой стране.
Репортаж из Союза Тормозов
ВЛ, одна из черт моего характера очень мешает мне жить и самореализовываться. Инертность. Всю жизнь — жуткая инертность. Почти любое дело у меня начинается с долгой—долгой раскачки. Собираюсь с силами, с мыслями, с духом, еще с чем—то.. А дело остается нетронутым вплоть до последнего момента.
Заметила с неких пор еще и такую ужасную свою особенность: чем дело важней, тем упорнее я его откладываю, как бы готовясь, а на самом—то деле веду все к тому, чтобы не делать его вовсе. Ее раз бывало, что важные мои планы вот так и срывались: мне все казалось, что времени на их осуществление более чем достаточно, и в итоге я спохватывалась, когда уже было слишком поздно. Печальный результат — потери многих возможностей, часто единственных и неповторимых, потери уймы драгоценного времени. Потери, можно сказать, добровольные..
Как избавиться от этого кошмара?
ГИД — Это Нитпрунину?
— Подвариант: парадоксальная лень авральщика.
— Будто с меня списано... Тянешь до последнего, чтобы образовалась узенькая щелка во времени, чтобы цейтнотный адреналин вскипятил мозги...
— Обратили внимание? — Чем важней дело, тем дольше раскачиваемся...
— Вот-вот, всякой фигней впереди всего занимаешься. Шедевры не пишешь, а чинишь карандаши...
— Неграмотные стихийные попытки Эхо-магнита...
Алина, попробуем осознать, что же именно удерживает нас в состоянии инертности. Говорю «нас», потому что таких вот инертных граждан, в просторечии «тормозов», на белом свете полно, и я тоже к сему сословию принадлежать честь имею... Действовать нужно, а мы собираемся с силами, с мыслями, с духом, еще с чем-то.
Как-то однажды, помнится, долго я тормозил с написанием очередной задуманной и уже договорной книги — то есть, уже переведенной из разряда «Хочу» в разряд «Надо» — раскачивался и тормозил, подошло дело к цейтноту, к угрозе срыва, чреватого многими неприятностями, включая депрессию...