Лекарка для врага

Кроу Лана

Он почти выхватил деньги из моей руки. Выражение его лица смягчилось, но, бросив взгляд на мерина, он снова помрачнел.

— Буду приводить его к вам на ночь, — пообещал я и взял поводья. Конь упрямо потянул голову назад.

Я снова выпустил волну магии — теплую, успокаивающую. Нельзя было пугать животное. Я почувствовал его энергетику — теплую, добрую, со спокойным нравом.

Такой и Ясе понравится.

— Пойдем, друг, — тихо сказал я, обращаясь к жеребцу. — Твоя помощь мне очень нужна.

Конь, почувствовав ласковую энергию,

фыркнул и послушно подался вперед.

— Вы уж берегите моего Ворона, ваша милость! — крикнул Федор вслед.

— Можете не сомневаться.

Первое дело было сделано. Можно было браться и за все остальное. И это будет гораздо легче, ведь теперь у меня был верный помощник.

— Ворон, значит, — прошептал я и снова погладил коня, и он с радостью принял ласку. Ясе точно понравится.

Глава 39

Кайл

Я скупал все, что видел. Цены здесь были смешными, но уже к концу первого часа мой кошель заметно пустел. Зато сумки, висевшие на седле, ломились от провизии: вяленая рыба, окорок, круги сыра, душистый хлеб, глиняные крынки с молоком и даже редкие здесь яблоки. Одно из них я скормил Ворону. Тот с радостью принял яблоко и потерся головой об мою ладонь.

— Хороший ты друг, — похвалил я коня, поглаживая его гнедую шею. Поклажу он вез спокойно, ни разу не взбрыкнул. Жаль было с таким добряком расставаться. Может, и правда оставить его Ясе? Но тогда нужно строить конюшню, заготавливать сено… Смогу ли я уговорить ее принять такой подарок?

Обойдя весь рынок, я так и не нашел самого главного — лавки травника.

— Добрый день! — обратился я к седовласому, но крепкому мужчине, который на завалинке спокойно подбивал подметку на сапоге. Рядом с ним сидел молодой парень, внимательно наблюдавший за работой.

— Доброго здоровья, ваша милость, — мужик отдал молоток парню и поднялся, кивнув головой. — Сапоги починить требуется? Али новые купить? Лучше мастера и товара во всем селе не сыщите!

Я мельком глянул на бочку с готовой обувью. На меня смотрели весьма неплохие сапоги из кожи разных цветов… У Яси ведь не было ничего путного, даже валенки были в дырах.

— Не подскажете, где здесь травник? Весь рынок обошел — не нашел.

— Так его и не найдете, ваша милость, — покачал головой сапожник. — Сбежал вчера, сердешный, как только прослышал, что вы нашу Яську под свое крыло взяли.

— Сбежал?

Сапожник пожал плечами.

— Может, дома прячется! Вас боится. Он знахарку-то нашу люто не взлюбил. Все кричал, что это из-за ее трав у него товар порченый, — мужчина фыркнул. — Хотя и после того, как он ее с позором с рынка выгнал, травы у него лучше не стали. А тогда он всякую чушь нес, будто от ее снадобий скотина дохнет, и магия черная в травах водится.

— Вот тварь, — внутри меня все закипело от ярости.

Парень-подмастерье слушал, разинув рот, и то и дело поглядывал на нас, забыв

о работе.

— Я вот не пойму, — гнев требовал выхода, и, не видя перед собой травника, я обрушил его на сапожника. — Как можно травить сироту? Или вы думали, что за нее никто никогда не заступится? Вам, видно, не приходило в голову, что однажды за каждую ее слезинку вас могут заставить землю жрать?

Мужик смущенно потупился.

— Ваша милость, я Ярославу никогда словом худым не обидел. Однажды даже к ней обращался, когда лихоманка скрутила… Помогла, ни гроша не взяла. И никого у меня не сглазила, и ничего не пропало. Но у меня, понимаете, две внучки растут. Заболеют они — мне к травнику идти придется, да к лекарю. А они в открытую говорят: «Коли к Ярославе пойдете — помогать не будем». И что мне прикажете делать?

— Оставаться человеком, — сквозь зубы процедил я.

— Я ее не обижал, ваша милость! — взмолился он. — Те, кто дерзости позволял, сегодня на рынок и носа не кажут — вас боятся. Мы, может, и виноваты, что молчали, но коли уж рычать собрались, так не на нас! Мы здесь сами как Ярослава — перечь лекарю, да травнику, так и помрешь без помощи. Случаи уже были…

Я стиснул зубы. В чем-то старик был прав. Нужно карать зачинщиков! Оторвать головы этим тварям. Медленно.

— Где они живут? Лекарь ваш да… травник этот? – спросил я.

— Так глубже в селе. Их дома неподалеку друг от друга стоят. Они самые большие у нас. Трехэтажные, такие вы не пропустите. Да люд добрый по пути укажет, туда дорогу все знают.

Отстроили себе дома на людском горе. Такие люди, хуже навей.

— Ладно, давай сапоги, — резко сменил я тему. — Лучшие, какие есть.

— Какой размер прикажете?

— Для Ярославы. Женские.

Старик кивнул.

— Ее размер знаю. Год назад ей валенки отдал за лечение. Если не изменился, вот эти — со шнуровкой, добротные. Если чуть велики — под теплые носки в самый раз.

— Отлично, — буркнул я.

Значит, за лечение он ей валенки отдал. Не ценят тебя, Яся, не ценят… За твою доброту ты должна кожу носить да соболиный мех.

— Надолго к нам, ваша милость? — спросил сапожник, пряча монеты.

— Настолько, насколько потребуется, — кинул я. — Может, и навсегда останусь, с Ярославой. Дом ей отстрою, в шелках буду держать. А потом начну по одному сворачивать шеи всем, кто ее обижал.

Мужик побледнел и опустил глаза.

— Воля ваша, хозяин, — прошептал он.

Я уложил сапоги в поклажу.

Теперь по-хорошему наведаться к этим мерзавцам — травнику да лекарю. Вот только… я и так задержался. Как там Яся? Надеюсь, она меня ждет и не думает идти в лес одна. Ее ж не удержать…

Поколебавшись немного, я повернул лошадь к дому. Завтра к этим уродам схожу. А может… Может, они осмелятся выйти на рынок. Тогда уж я вволю отплачу им за причиненное зло.

Из мыслей меня вырвал голос. Ворон фыркнул, а я притормозил и повернулся.

— Господин дракон!