Шрифт:
Ферр Люциан
Лекарь
– И, главное, не забывай писать, – в очередной раз напоминала мать. – Хотя бы, раз в неделю. А лучше три раза. И береги себя Феденька, тяжело что-то у меня на душе. Может, все-таки к Александру Григорьевичу обратиться? Он говорил, что сможет помочь.
– Мама! – не выдержал Федя. – Ну, сколько можно, в самом-то деле! Я все прекрасно помню. Чего ты так волнуешься? Не на войну же провожаешь. Отслужу свои полтора года и вернусь окрепшим и возмужавшим.
Федор Петляков был настоящим
Знал об этом и Федор, но тогда он предпочел отмахнуться от них, как от назойливой мухи. О чем сейчас, стоя под палящим солнцем, горько жалел.
«А ведь все так хорошо начиналось, – с тоской думал Федя, лениво скользя взглядом по окружавшей его местности. – Прибытие в часть. Распределение по ротам. Никакой дедовщины. Размеренные занятия. Грамота за отличную физ.подготовку. Прекрасные отношения с сослуживцами. И все это перечеркнуло мое глупое невезение! Ну, кто мог знать, что этот заезжий хмырь в штатском окажется генералом? Я что, всех генералов в лицо должен знать?! И вообще, разве использование своего положения в личных целях разрешено законом?!! Да кто дал ему право ломать мою жизнь?!!»
Хамство в отношении неизвестного дорого обошлось подающему большие надежды новобранцу. И, когда через месяц Федя уже все давно благополучно забыл, печальная весть ударила по-настоящему больно.
«И, когда этим идиотам вдруг взбрело в голову отправить часть новобранцев в Чечню «на стажировку», выбор этого старого пердуна был очевиден».
Федор злился на свою недальновидность. Злился на злопамятного генерала. Злился на палящее солнце. И еще много, на что. Наверное, именно поэтому он далеко не сразу заметил человека, устало бредущего по дороге к части.
– Стой! Кто идет! – согласно уставу, крикнул салага.
Незнакомец даже ухом не повел и продолжал неспешно двигаться к воротам. Феде такое отношение не понравилось и, сняв с плеча винтовку, он повторил свой вопрос:
– Я сказал: СТОЯТЬ!!! Кто идет?!!!
Незнакомец продолжал медленно брести вперед, не обращая внимания на крики.
***
Лейтенант Соболев снял фуражку и устало вытер проступивший пот. Нежданно-негаданно нагрянувшая проверка за неполные два часа своего пребывания здесь сумела так его достать, что сейчас он готов был собственными руками передушить всех этих тыловых крыс. К счастью, для них подошло время обеда, и лейтенант с облегчением препроводил комиссию в столовую, где им был предоставлен роскошный, по здешним меркам, обед.
Соболев несколько минут стоял и просто дышал свежим воздухом, пытаясь успокоить нервы. Для этого ему было нужно всего лишь полчаса тишины. Но этого ему не дали.
Вдруг со стороны ворот послышались громкие крики,
***
– Не двигайся!!! – надрывался Петляков.
Но неизвестный, не обращая на него никакого внимания, продолжал идти к воротам.
Федя не выдержал такой наглости и решительно передернул затвор. Незнакомец продолжал идти, и Федя приготовился сделать предупредительный выстрел. Но не успел – его остановил грозный окрик слева:
– Что здесь происходит?!
По голосу Петляков определил командира части и быстро бросил в его сторону:
– Вот неизвестный. Приближается к охраняемой территории. Не реагирует на приказы.
– Ты это кого неизвестным назвал, салага? Ты что, совсем ослеп, щенок, и не видишь, кто идет? Это Лекарь. Он за свою жизнь больше жизней спас, чем ты девок щупал. А ты в него стрелять собрался?!! Да я тебя за это сам. Голыми руками придушу… – изливал на часового накопившееся раздражение Соболев и уже был готов, для пущей разрядки, съездить Петлякову по морде, но его отвлекли.
– Разрешите доложить? – раздался голос из-за спины, и лейтенант был вынужден прервать разнос.
– Докладывай, – буркнул он, обернувшись.
– Товарищ лейтенант. Только что поступил приказ из дивизии. Вам приказано немедленно прибыть в штаб. Для сопровождения приказано взя…
***
Нападение произошло крайне неожиданно. Еще секунду колонна спокойно двигалась по дороге, а затем в ведущий и, чуть позже, в замыкающий БТРы ударили снаряды из гранатометов. Выскочить из бронетранспортеров уже никто не сумел. Но, надо отдать должное экипажу оставшегося БТРа, среагировали они мгновенно – не прошло и пары секунд с момента взрыва, как экипаж уже вовсю поливал соседний склон холма из КПВТ, тот с которого прилетели гранаты. Несколько секунд, и траву на склоне буквально смело шквалом крупных шестнадцатимиллиметровых пуль. И не только траву. Притаившиеся боевики мгновенно превратились в куски изуродованного мяса.
Вот, только стрелять в две стороны одновременно БТР не мог и поэтому ничего не сумел поделать, когда опомнившиеся боевики с другой стороны дороги перезарядили гранатомет и выстрелили в него.
Граната врезалась в грязный бок машины, и пулемет смолк. Защитить оставшихся в живых людей было больше некому.
***
Соболев спасся, благодаря привычке ездить на броне вместе с простыми солдатами. И, так уж вышло, что на этот раз он расположился на среднем БТРе. И, когда взорвался ведущий БТР, лейтенант среагировал мгновенно. Он соскользнул с брони на землю и снял автомат с предохранителя. Через пару секунд Соболев уже привычно искал противника.
Тренированным взглядом лейтенант окинул поле боя в поисках выживших.
«Пятеро», – поморщился он.
И неудивительно: из тридцати человек действовать могла лишь горстка. Остальные же, лежали на земле, не подавая признаков жизни. Глянув по сторонам еще раз, Соболев с удивлением обнаружил, что ошибся: действовать могли семь человек, кроме него. Просто в первый раз он не приметил застывшего Лекаря и трясущегося от страха салагу. Едва глянув на него, лейтенант сразу понял: этот не жилец.