Лекарь
Шрифт:
Решив отложить расчеты на потом, я предложил сначала подкрепиться, а уж после озадачиться проблемой финансов. Я весьма выразительно уставился на Женьку, транслируя ему в мозги очередные задачи, и тот, в который раз продемонстрировав природное обаяние, любезно согласился немедленно приступить к приему пищи. Нашему вниманию всего за три монеты было представлены блюда, с легкостью удовлетворившие бы аппетит роты голодных солдат. На резных деревянных подносах высились куски жареного мяса, а холщовыми полотенцами были стыдливо прикрыты огромные ломти домашнего сыра, свежего хлеба и высокие кувшины темного душистого пива. Вечно голодный Женька только удивленно крякнул, окидывая взглядом поле гастрономического изобилия.
«Тихон, — восторженно прошептал он, — врежь мне так, как ты умеешь. Я, вероятно, сплю, и поэтому, прямо сейчас желаю убедиться, что химические
Я глухо усмехнулся, все еще пряча морду под синтетическим шарфом, и нехотя выполнил щемящую просьбу единственного брата. Женька пискнул и неосознанно дал мне сдачи, все же убедившись в реальности происходящего.
С непривычки мы смогли осилить только едва ли третью часть принесенных харчей, чем вызвали откровенное сожаление хозяйки.
«Вы, что ли хворые? — участливо забеспокоилась она, поглядывая на мою замотанную рожу, — или наши угощения вам не приглянулись?»
Помня об отношении населения к занедужившим, я отчаянно замотал головой, а Женька тут же уверенно отозвался:
«Мы совершенно здоровы, не беспокойтесь. А угощение очень вкусное, просто с дороги хотелось бы немного отдохнуть. Долгий путь и все такое…»
Марта недоверчиво оглядела нас еще раз и остановив на мне внимательный взгляд, все же уточнила:
«А вот этот молчаливый красавчик точно здоров?»
Женька призвал на помощь все свое самообладание и как можно убедительнее заявил, от волнения повышая голос:
«Совершенно здоров, просто устал с дороги. Как, впрочем, и я. Мы будем вам признательны, если вы покажете нам нашу комнату. За три монеты.»
Марта кивнула и нехотя потянулась за полотенцем, смахивая на пол крошки со стола. Я бодро поднялся, тщательно следя за тем, чтобы мои лапы не попадались на глаза насторожившейся хозяйке, и выразил готовность немедленно отправиться спать. Женька повторил мой маневр, в нетерпении сжимая кулаки.
Комната под недырявой крышей оказалась весьма вместительной, но нереально темной, поскольку крошечные окошки были тщательно затянуты мутной пленкой, в последствии оказавшейся обычным бычьим пузырем. В целом, подобные интерьеры вызывали мало недоумения, учитывая полное отсутствие производства промышленных и продовольственных товаров. Последние лет пять многие использовали всякие подручные средства, обустраивая свой быт. Однако, несмотря на весьма правдоподобные объяснения увиденному за последние пару часов, у нас с Женькой продолжали возникать вопросы, которых с каждой минутой становилось все больше.
«Как ты думаешь, Тихон, — негромко заговорил Женька, приподнимаясь на широкой дубовой кровати, — что за странный город, этот Нордсвилл? Здесь даже харчи сохранились. И люди какие-то странные? Когда я жил в горах, там только и разговоров было, что о тварях, обращенных, вакцине и тому подобных проблемах. Здесь же за все время ни слова не было сказано о всемирной напасти. Что не так с этими людьми?»
Женька замолчал, уставившись в потолок, и некоторое время не произносил ни звука. Его настороженные расспросы пробудили в моей голове новые сомнения. А что, если господин Свиридов все же изобрел ту самую сыворотку, подчиняющую сознание и провел очередной опыт. Поведение местных нельзя назвать агрессивным, они слишком доброжелательны для послушных исполнителей чужой воли, однако их общая одинаковость неизменно отсылает к смелым опытам Ивана Ивановича. Под неторопливое течение околонаучных идей мое сознание затуманилось, и я постепенно погрузился в состояние легкой дремоты, превратившейся в крепкий здоровый сон.
Среди ночи нас разбудили заполошные крики, шум сдвигаемой мебели, звон разбившихся глиняных кувшинов. Спросонок я живо представил себе визит групп реагирования, прочесывающих местность в поисках тварей. Внезапно возникшая в голове картина согнала остатки сна и подбросила меня на кровати. Женька давно уже не спал, настороженно прислушиваясь к грохоту и кидая на меня нечитаемые взгляды.
«Что там происходит? — пробормотал он, заметив мое пробуждение, — на облаву вроде не похоже. Что-то случилось, Тихон»
В моей голове, как по команде, возник длинный список причин, по которым мне не следовало бы попадаться на глаза властям, и решение сбежать из гостеприимного трактира обозначилось само собой.
«Уууиии, еаа,» — оповестил я приятеля о своих планах и потянулся к синтетическому шарфу. Наша комната располагалась под самой крышей, и если воспользоваться общей паникой, развернувшийся внизу, можно попробовать уйти через чердак. Женька уже давно научился
«Ты идиот, Тихон. А в образе чудища идиот вдвойне. Начерта ты приволок нас на этот погост? Скорей всего тут где-то поблизости бродит сторож, и сейчас он обязательно сбежится на шум. Как ты объяснишь ему свое нахождение здесь? Скажешь, что пришел навестить дядюшку? Так ты и этого не скажешь. Ну промычи мне, как нам выбраться из очередной жесткой ситуации, а?»
Я с искренним изумлением слушал Женькины откровения, не в состоянии напомнить ему, что он первый перелез через стену, а что касается сторожа, то тот наверняка не станет поднимать панику, поскольку давно привык ко всякого рода явлениям. Вместо долгих объяснений, я присел рядом с приятелем и машинально принялся обрывать растения, украшавшие чей-то вечный приют. Внезапно меня привлек очень знакомый запах, источаемый сорванной травой. Каково было мое изумление, когда в растении я узнал редкую лекарственную траву, способную творить чудеса в области медицины. Я, повинуясь порыву, набил карманы безразмерных штанов ценным растением и на всякий случай огляделся по сторонам. Почти каждое надгробие было обсажено лекарственными травами, которые давно уже считались редкими и имели баснословную ценность в кругах практикующих лекарей. Увидев перед собой благую цель, я богохульно принялся обносить могилы, с жадностью пихая в карманы лекарственные образцы. На все Женькины ошарашенные взгляды и реплики я только многозначительно взрыкивал, предлагая ему заткнуться. Когда мои запасы пополнились, я удовлетворенно выдохнул и снова занял место возле обалдевшего брата.
«Ты чего это, Тихон? — едва слышно проговорил он, — чего ты ползал тут по грязи? Придумай лучше, как нам свалить отсюда. Местные пейзажи вызывают оторопь и романтике не способствуют. Я хочу домой, Тихон. Отвези меня хотя бы в горы. Там, разумеется, у меня и дома-то никакого нет, но там я привык. Знаешь, последние лет пятнадцать я жил на склонах и вполне был доволен жизнью.»
Пока Женька предавался тоскливой ностальгии, позади нас послышались чьи-то размеренные шаги. Мое живое воображение мигом нарисовало пугающие иллюстрации к эпизодам зомби апокалипсиса, сопроводив их разными звуковыми эффектами. Поэтому, когда перед нами возник скрюченный дед, явно живого происхождения, я испытал нечто вроде разочарования.