Лекарь
Шрифт:
Закончив речь, я схватил обалдевшего Женьку за руку и потащил по мрачным коридорам, молясь про себя, что правильно понял своего недавнего собеседника, таскающего мне химические харчи.
Преодолев значительное расстояние, я достиг какой-то лестницы, ведущей куда-то вверх. Мне было неведомо, сколько сотрудников трудятся в лаборатории, насколько серьезно здание обеспечено охраной, и даже о путях отступления я был осведомлен крайне поверхностно.
«Если мы не будем ломиться через коридоры, как лоси, — переводя дыхание проговорил Женька, — то привлечем меньше внимания. И возможно, нам удастся отыскать входную дверь»
В его словах была изрядная доля истины, однако мой бушующий адреналин не позволял совершать размеренные движения, имитируя неспешные прогулки. В считанные секунды
«Что будем делать, Женя?» — светски проговорил я, прислушиваясь к возможному грохоту погони. За нами никто не гнался, мало того, создавалось впечатление, что кроме тех пятерых лаборантов и дрыхнущего ученого в здании вообще никого нет.
«Главное, успеть свалить отсюда до следующего обеда,» — усмехнулся Женька и, пробежавшись по периметру, призывно замахал мне рукой.
«Смотри, Тихон, тут пожарная лестница, — ткнул он куда-то вниз, — высота тут небольшая, успеем спуститься до того, как нас обнаружат, как ты думаешь?»
Выбор перед нами открывался небольшой, и я, не раздумывая, перелез через невысокое ограждение, нащупывая ногами шаткие ступеньки. Здание было высоким, но мы скатились на землю за считанные секунды, вероятно поставив какой-нибудь мировой рекорд. Пожарная лестница привела нас во внутренний двор, к счастью, огороженный невысоким забором, выполненным в виде острых железных прутьев. Пока мы преодолевали препятствия, скача по крышам и заборам, я никак не мог отделаться от мысли, что за видимой легкостью исполнения задачи кроется подвох. Сейчас мы вырвемся на свободу и тут же будем схвачены борцами за безопасность или какими-нибудь еще представителями силовых организаций. Однако нам везло. Страшное секретное здание осталось позади, а за нами так никто и не погнался.
По случаю напряженной обстановки в городе улицы были почти пусты, и нам без труда удалось добраться до каких-то посадок, призванных исполнять роль городского сада. Только когда наши взмыленные тушки отыскали себе пристанище в виде парковой скамейки, пришло понимание, насколько мы привлекаем внимание в своих ярко-зеленых костюмах.
«Если сотрудники этой сверхсекретной организации всерьез озадачатся нашими поисками, — вздохнул Женька, с отвращением оглядывая свою робу, — то лучше примет и не сыскать. Всякий, способный видеть, в красках расскажет им о наших маршрутах»
Проблема становилась очевидной. В нынешних условиях с одеждой, как, впрочем, и с другими необходимыми предметами быта, возникала напряженность. Магазины и торговые точки больше не работали, а идти на воровство благородный брат позволить себе не мог, оставив это неблагодарное занятие дикарю Варвару. Я стащил с себя отвратительную синтетическую шкуру и с негодованием отбросил в сторону, демонстративно прощаясь с научной деятельностью.
«Штаны придется оставить, — с грустью резюмировал я, а Женька весело заржал.
«Видимо научная деятельность не хочет так просто тебя отпускать, Тихон, — заявил он, выворачивая зеленый кошмар наизнанку и бросая его на землю. — сейчас мы придадим ему вид заношенной страшной одежки, и больше никто и не глянет в нашу сторону.»
Я в который раз подивился Женькиной рассудительности и неожиданно улыбнулся. Я был не один. Больше не один. Нас окружала не самая радостная действительность и никто не мог сказать с уверенностью, что еще припасла нам судьба, однако именно в эту минуту я почувствовал себя неоправданно счастливым.
Часть 2
Глава 12.
«Эй,
Я приподнял голову, и, обернувшись, увидел прямо перед собой взъерошенного толстяка, одетого в потертую рабочую куртку и неожиданно нарядные и новые брюки. Я на всякий случай сдержанно улыбнулся и со всей любезностью оозвался: «Да, все в порядке, не беспокойтесь», отчаянно вспоминая причину, по которой я встретил утро под садовой скамейкой. Толстяк, покружившись рядом, на всякий случай задал мне какие-то уточняющие вопросы и торопливо засеменил прочь вдоль заросшей аллейки.
Я с усилием поднялся на ноги и уставился на омерзительно-зеленые синтетические штаны и бирюзовые тапки, служащие моим единственным нарядом. Понимание того, что я делал здесь в таком виде, пришло ко мне не сразу. Вначале я выдержал неравный бой с лютой головной болью, преодолел попытки организма избавиться от лишней химической дряни, видимо ставшей моим ужином, и только после этого вспомнил, чем закончился прошлый вечер.
Трое суток подряд мы с Женькой скитались по окраинам городских задворок, пытаясь отыскать место для очередного пристанища. Местные, опасаясь стремительных рейдов групп реагирования и незапланированных визитов диких тварей, наотрез отказывались не только предоставлять нам ночлег, но и просто вести с нами любые беседы. На третий вечер, Женька, падая от голода, рискнул переступить врожденное благородство и временно побыть Варваром. Он приказал мне сидеть тихо и не высовываться, а сам отправился к ближайшему стихийному рынку, в надежде добыть нам пропитание. На то, чтобы проявлять всякого рода активность, у меня попросту не хватало сил, и я послушно присел на ту самую скамейку, под которой утром обнаружил меня обеспокоенный толстяк. Ближе к ночи Женька притащил нам честно украденные концентраты и маленькую бутылочку с алкоголем. Так, во всяком случае, ему сообщил какой-то барыга, обменяв ненужное пойло на одну коробку концентрата. Я подозревал, что алкоголем деляга обозвал разбавленную водой очередную химическую дрянь, призванную туманить мозги. Однако сияющий вид Варвара-Женьки не позволил мне критиковать его добычу. Сам Женька ничего пить не рискнул, благоразумно напомнив мне о его давней особенности выпадать из реальности от любого вида дури и некоторых лекарств. Я же не стал спорить и теперь маялся дичайшими головными болями и временной потерей координации. Сам виновник торжества почему-то отсутствовал, и мне пришлось в одиночку сражаться с космическим похмельем, с непривычки поработившим мое сознание и желудок.
Проблевавшись, я принял светский облик и, присев на скамейку, принялся обдумывать наши с Варваром дальнейшие шаги. Мои первоначальные задумки принять активное участие в разработке и внедрении в жизнь вакцины, возвращающей тварям человеческий облик, разбились о суровую реальность. Слишком много преград вырастало на моем гуманистическом пути к спасению человечества. К тому же я здорово засветился во всех научных центрах, чтобы снова начинать легальную деятельность. Махнув рукой на общее благо, я всерьез озадачился бытовыми проблемами, казавшимися мне ближе и родней. Возвращаться в столицу именно сейчас не имело смысла, как не виделось разумным и наше дальнейшее пребывание в провинции. Самым оптимальным решением я посчитал снова вернуться в горы, однако прежде чем принять окончательное решение, было бы неплохо повидать моего Варвара Женьку.