Лекарь Его Величества

— Время смерти — шестнадцать часов тридцать девять минут, — констатировал наш куратор, Юрий Олегович, с сожалением поднимаясь от очередного пострадавшего. — Ему уже не помочь.

И с этого начнётся моя первая настоящая практика в медицинской академии? Да ни за что!

— Юрий Олегович, разрешите, я его просканирую? — попросил я у куратора.

— Аверин, он умер, — покачал тот головой. — Зачем вам это? Вы не почувствуете ни одного из жизненных потоков. Уж если я не смог…

— Всё равно разрешите,

я попробую, — настоял я на своём. — Вы уже с ночи трудитесь на месте аварии, вполне могли устать и не заметить что-то.

— Ладно, можете посмотреть, — вздохнул Юрий Олегович. — Хуже от этого ему не станет.

Куратор и правда устал, раз не продолжил со мной спорить, ведь по факту я подверг сомнению его решение, а обычно он такое не приветствовал.

Я склонился над мужчиной и выставил вперёд правую руку.

Каждый живой человек излучает импульсы, которые лекарь может ощутить. При отсутствии заболеваний их количество минимально, а при наличии болезней увеличивается в разы. Различие видов импульсов мы ещё не изучали. Но если пациент жив, должно почувствоваться хоть какое-то колебание энергии.

Так, надо сосредоточиться…

Первые пару мгновений я ничего не чувствовал и почти успел убедиться, что пострадавший погиб. Но затем ощутил неуловимое, совсем незначительное колебание энергии.

Сложно было понять, на что оно похоже. Как будто до руки кто-то быстро дотронулся и тут же отпрянул.

Я резко открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Однокурсники стояли в паре шагов, это явно не они. Да и зачем это кому-то делать? Значит, это действительно был жизненный поток, исходящий от пациента. Вывод напрашивался один — пациент жив!

— Юрий Олегович! — позвал я куратора. — Я почувствовал магический поток. Слабый, но он есть. Его ещё можно спасти!

— Николай, — покачал куратор головой. — Я понимаю, что это первая смерть в вашей практике, но надо держать себя в руках. Ему уже не помочь, я тщательно просканировал всё тело несколько раз.

— Я только что почувствовал это собственными руками, Юрий Олегович. Рано хоронить пострадавшего, — ответил я.

Куратор тяжело вздохнул и снова выставил вперёд свою правую руку. Затем недоумённо поморщился и медленно провёл ею вдоль тела пострадавшего.

— Аверин, вы правы, что-то наблюдаю, — наконец согласился он. — Только как такое возможно?

— Об этом подумаем после, а сейчас нужно оказать ему помощь, — ответил я, оглядываясь по сторонам.

Мы находились на месте аварии завода «Авангард», куда нас отправили как дополнительную лекарскую помощь. Вокруг места аварии был развёрнут настоящий лагерь спасения. Были расставлены палатки для оказания помощи, куда спасатели беспрерывно приносили новых пострадавших. В них работали медицинские бригады, состоящие из лекарей Гатчинской больницы.

— Господа, двое из вас пусть доложат о ситуации любой свободной бригаде, может, кто-то сможет прийти на помощь, — начал распоряжаться я. — Остальные встаньте за нами с Юрием Олеговичем и передавайте нам по необходимости свои

силы, чтобы нас подпитывать.

Этим навыком они должны владеть, не зря же мы последние дни отрабатывали его на практике.

Юрий Олегович кивнул, подтверждая мои слова, и однокурсники бросились выполнять распоряжения.

Краем глаза я заметил, что среди них почему-то не было моего лучшего друга Владимира. Куда это он уже успел убежать? Но об этом подумаю позже, сейчас есть более важные задачи… Нет, не так. Для лекаря нет ничего важнее жизни пациента — этому нас учили в первую очередь.

Сам же я склонился рядом с Юрием Олеговичем над пациентом для разработки дальнейшего плана действий.

— Какие именно потоки вы уловили? — уточнил я, попутно осматривая тело пострадавшего.

— Не могу понять, — растерянно ответил куратор, всё ещё держа правую руку над пациентом — он был уставшим, оттого и мыслил немного рассеянно. — Я не понимаю, Николай. У него должна быть серьёзная патология. Но в таком случае потоков должно быть гораздо больше. Я же чувствую совсем слабое колебание энергии. Даже от здорового человека исходят более сильные потоки… Не могу определить патологию. Возможно, это просто какая-то аномалия?

Юрий Олегович заметно нервничал. Работа в маленьком городке обычно течёт без происшествий, и ему вряд ли приходилось бывать на таких масштабных спасательных операциях.

— Юрий Олегович, если вы не чувствуете магических колебаний или не можете их распознать, зайдём со стороны теории? — предложил я.

— О чём вы? — непонимающе взглянул на меня куратор.

— О признаках клинической смерти, — ответил я. — Четыре основных признака: отсутствие сознания, отсутствие дыхания, отсутствие пульса на магистральных артериях и отсутствие безусловных рефлексов.

— Он без сознания, — постепенно приходя в себя, ответил куратор. — Но остальное мы не проверяли.

Стандартная история. С практикой вся теория, основанная не на магических потоках, постепенно забывается. Да и зачем её помнить лекарям, если можно просто провести рукой над пациентом и тут же узнать, чем он болеет? Вот и забывают опытные лекари всё то, чему учат первые два года в академии.

Мы разделились, Юрий Олегович занялся проверкой дыхания, а я — проверял пульс на сонных артериях. Это самые доступные артерии главного сосудистого пучка человека. Заодно проверил пульс и на артериях конечностей для полноты картины. Он отсутствовал.

— Внешнее дыхание отсутствует, — с сожалением покачал головой куратор. — Николай, я думаю…

— Ещё безусловные рефлексы, — перебил я его, спешно доставая из кармана фонарик. — Проверим зрачковый.

Зрачковый рефлекс — это изменение диаметра зрачка в зависимости от силы падающего света. При ярком свете зрачок сужается, при слабом же — расширяется. И проверить этот безусловный рефлекс довольно просто.

Я раскрыл веко на одном из глаз потерпевшего и посветил фонариком, который всегда на всякий случай лежал у меня в кармане. И зрачок сузился!