Леха
Шрифт:
Уже за полночь появился Харламов. Он стремительно прошел к столику, за которым расположился Малыгин со старшей администраторшей Дашей, и жестами вызвал своего товарища на кухню.
– Так, – Дмитрий был резок и собран, – кто из пацанов наших есть в зале?
– Каких? – не понял Леха, – из охраны?
– Нет, из травниковских, – глаз обычно уверенного и спокойного Харламова тревожно подергивался, – из старших?
– Вроде пока нет никого… – пожал плечами старший смены, – из братанских только, вон, пара арестантов… С Макаром которые.
– Короче, – Харламов притянул Леху
– Что случилось-то, Дим? – тревога вирусно передалась и Малыгину, – что за геморр?
– Облава сегодня будет, – на секунду обернулся Харламов на дверь, – с минуту на минуту, мусора только его ждут. Или меня… Подставы могут быть.
– Это из – з а Косаря все…? – н еуверенно догадался Леха.
– Хер поймешь… Намешано всего. Давай, бери куртку и двигай. Бойцам скажешь – за пельменями пошел. Им-то ничего не будет, так помнут немного. Я через кухню выйду и на машине к Траве домой поеду, может там перехватить успею…
Леха выскочил из кухонного помещения и, четко следуя инструкциям опытного друга, рванул на выход. Параллельно, боковым зрением он зафиксировал присутствие обоих блатных практически у входа в кухонные помещения. Хотя ещё пять минут назад они отирались у барной стойки. Однако не увидел он того, как вышедшего на задний двор Харламова жёстко свалили на землю двое рослых омоновцев, а в открывшуюся дверь хлынул поток камуфлированных фигур, разбавленных парой человек в штатском.
– Всем лежать, суки!!! Работает РУБОП!!!
Перешагнувшего порог главного входа Малыгина снесла волна ворвавшихся силовиков. Тычок автоматным стволом куда-то в подбрюшье был настолько неожиданноболезненным, что, задохнувшись, Леха сполз вниз по стойке администратора. Точнее, водопадно обрушился по причине ускорения, приданного кем-то из омоновцев по копчику. Где-то за стойкой завизжала Даша, на грязный пол входной группы повалились охранники и посетители мужского пола. Девушек же центростремительная ментовская сила элегантно разметала по стенам, столам и по всей длине барной стойки. Музыка резко оборвалась и в центр танцпола вышел высокий худощавый мужчина в штатском.
– Внимание!
Властные интонации сразу же заставили всех присутствующих вслушаться. Кто-то в глубине зала пьяно подхихикнул, но тут же осекся звонкой оплеухой. За тишиной в зале ОМОН бдел внимательно.
– Проводится оперативно-профилактическое мероприятие! В соответствии с указом президента «О борьбе с бандитизмом» будет произведен осмотр места происшествия!.. Задержания лиц, причастных к организованной преступности!.. Просьба не оказывать сопротивления и оставаться всем на своих местах! ОМОН шутить не будет!
Леху подхватили рычагом руки с загибом назад и потащили на улицу. Рядом перебирал ногами, постанывая от боли, какой-то прыщавый студент, покупавший к моменту налета входные билеты в ночной клуб. У ментовского
В отделе милиции всех задержанных расфасовали по какому-то, лишь милиционерам известному, принципу. Щуплых и полупьяных студентов утрамбовали в камеры при дежурной части. Малыгина и Бульдога увели на второй этаж, где, пристегнув к батарее наручниками, оставили в коридоре. Через минут десять подняли ещё одного охранника, совсем молодого, тащившего свою вторую или третью смену. Парень дежурил на кухне и, будучи свидетелем захода через черный вход, рассказал Лехе о задержании Харламова в числе первых. Чуть позже в другой конец коридора завели мужчину с типичной внешностью бизнесмена от пилорамы. Ещё через минут пять цыгана лет тридцати. Оба арестанта также оказались пристегнуты к батареям.
Леха, наконец, получив возможность нормально мыслить, осознал своё положение. Он, студент-историк, сын интеллигентных родителей, оказался арестованным (именно так ему и казалось) за участие в организованной преступной группировке. Его сейчас посадят, сообщат родителям и выкинут из института. Крах всех надежд, пятно на репутации семьи, загубленная биография. Но, странное дело, всё это, ещё полгода назад, казавшееся ирреальным, уже не страшило. Живут же как-то недоучившиеся пэтэушники – нынешние предприниматели. Ездят на иномарках, не вылезают из ресторанов, покупают квартиры. Вчерашняя парадигма о том, что без образования никуда, дала заметную трещину. А знание о скудной зарплате любого преподавателя или учителя не делала мысль о досрочном отчислении из института фатальной. «В армию пойду, на худой конец, а там разберемся», – подумалось Лехе. Если не посадят…
– Фамилия!
От резкого голоса задумавшийся Малыгин вздрогнул. Перед ним стоял крепкий черноволосый парень лет двадцати пяти, в короткой кожаной куртке и с торчащим из-под полы пистолетом в оперативной кобуре.
– Малыгин…
Оперативник наклонился и отстегнул кольцо наручников от отопительной трубы.
– За мной!
Он потащил Леху за собой, прихватив за рукав куртки. Тот не сопротивлялся, но выглядело это всё равно очень унизительно.
Оперативник втолкнул Малыгина в один из кабинетов.
– Садись, физкультурник!
Мент не был агрессивным, скорее весело-злым. Он удавил охранника в раздолбанный стул посреди кабинета, а сам плюхнулся за один из двух столов, расположенных впритирку друг к другу. Помещение было небольшим, пошарпанным. В углу кривился большой железный шкаф, по диагонали от него, словно младшие братья-близнецы, стояли сейфы. Линолеум на полу, местами рваный, цеплял за обувь торчащей проволокой. На одной из стен висел календарь полуголой Саманты Фокс с привинченным значком «XXVI съезд КПСС» на пышной груди, на другой черно-белая фотография Глеба Жеглова в исполнении Высоцкого.