Лёха
Шрифт:
— У нас и так музей, а не вооружение. Истребительному батальону выдавали всякое старье, что на складах нашлось. Манлихеры, Энфилды, даже старинные Веттерли- Витали есть. И эти. Как их… Гра-Кропачека. Только вашего карабина не хватает для полноты коллекции архаического оружия. С патронами к ним, сами понимаете, трагическая картина.
— А я причем? И вообще, что за торговлю мы тут разводим? — ощетинился лейтенант.
— Торг здесь неуместен! — иронически припечатал Середа. Хотя показалось Лёхе, что не очень рад бравый артиллерист перспективе дальше переться по малознакомой местности.
Оба гостя и не почесались,
— Вы не топорщитесь, товарищ командир. Уставы и мы читывали, знаем. И не только Уставы.
Пышноусый хитро ухмыльнулся и нараспев продекламировал:
— Каждый советский хражданин обязан с оружием в руках отстаивать свободу и независимость своей социалистической Родины. Советский закон, выражая интересы народа, обязывает всех храждан защищать свое отечество от внешнего нападения. Нарушение этого закона — тяхчайшее преступление перед Родиной. Воинская служба представляет почетную обязанность каждого гражданина, ибо Красная Армия и Военно — Морской Флот защищают единственное в мире социалистическое хосударство, где власть принадлежит всему народу, где навеки уничтожено ухнетение человека человеком.
— Знакомые слова, а, товарищ командир? — вежливо спросил лекарь.
— Вы ведь присяхали? Я всегда готов по приказу Рабоче — Крестьянского Правительства выступить на защиту моей Родины — Союза Советских Социалистических Республик и, как воин Рабоче — Крестьянской Красной Армии, я клянусь защищать ее мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей крови и самой жизни для достижения полной победы над врахами, помните, а? Вот Родина, вот вы — защищайте, милости просимо. А вы нам ерунду какую-то пытаетесь втюхать, да задать лататы. Это, знаете, некрасиво, да.
— Не ерунду, а вполне себе нарезной маузеровский карабин — огрызнулся Берёзкин.
— Хладнокровный, решительный боец, пока у него есть патроны, недоступен для пехоты противника. А без патронов — соответственно, доступен. Потому нам нужно оружие под ходовой патрон. Под неходовой у нас самих несколько десятков есть. Потому с вас две советские винтовки, под них патроны имеются.
— Трофейное я отдать могу легко, а вот штатное советское — оно между прочим числится за бойцами. И одну винтовку раненного товарища отдам, а остальные — фиг — по-мальчишески запальчиво выдал лейтенантик.
— Один больной, да двое раненых — итого три с вас винтовки.
— А что тогда ваш лесник торговался за каждый патрон, словно старый еврей? — удивился лейтенант.
— Из принципа. С паршивой овцы, знаете, хоть шерсти клок.
— Мы, значит, паршивая овца?
— Ну, не лошадь же. Втюхиваете нам своих ранбольных и — фьють пташка! Пока по лесам блукаете — хлядь и война кончится. Так, что ли? — иронично глянул на фарфорового офицерика пышноусый
— Не так! Но нам нужно идти на соединение с основными силами! Положено так!
— Так мы ж разве против? Мы только — за! Вот они мы — давайте идите на соединение. И скоренько будет у нас вполне себе боеспособное подразделение, с которым уже можно серьезные дела делать. А дальше мы с соседями соединимся, мы такие не одни в лесах. И будет у вас справочка где вы все это время находились и чем занимались, соответственно вопросиков к вам будет меньше. А орден вы и тут получите.
— Ишь вы как все вывернули. Патронами
— Будете уходить — не поделимся. Незачем отрезанный ломоть в чужой торбе солить. А вот если останетесь — то будет вам патроны. Пока правда, если уж совсем честно — у нас до чорта пистолетных — к нагану и ТТ. Но к винтовкам тоже скоро будет с походом. И харчи у нас есть и табак. А вообще тугой вы, лейтенант, прям как невеста нецелованная. Ломаетесь, как пряник печатный. Ну, предположим, выйдете вы к нашим. Через месяц в лучшем случае. Немцы-то уже Днепр перешли. А может — и не выйдете. Речек тут много, мосты почти все под присмотром. По дорогам идти быстро не выйдет, тоже под приглядом. Жратву тоже не просто получить. В итоге все равно в партизаны пойдете, как нарветесь на группу, где командир постарше вас по чину будет. Цыкнет он на вас — и куда вы денетесь. Но там-то и так командир будет, а у нас тут обученных — нету. Чином-то хражданским мы с паном лекарем повыше вас будем, да для военного дела это не значительно.
— И какой же чин у пана лекаря? — поднял вопросительно бровь лейтенант.
— А профессор он.
— Ого! А что профессор в такой глуши делает?
— Наши держали вокзал, чтобы несколько составов успели уйти со станции. Половина ушла. В том числе состав с эвакуированными. Но недалеко — в паре десятков километров германские авиаторы железнодорожный мост повредили — спокойно ответил врач, неожиданно оказавшийся аж профессором.
— Ясно. Нам с бойцами надо посоветоваться — сказал лейтенант.
— Кто ж вам мешает? Несите пока больного к телеге, заодно и посоветуетесь. А мы тут пока покурим. Кофеек у вас есть еще? — повернулся профессор к Середе.
— Для дорогих гостей — найдется.
Достать пару смазанных вчера винтовок из тайника было минутным делом. На всякий случай патроны из казенника красноармеец выдернул и, когда дотащили Усова до телеги, передал леснику оружие разряженным. Тот внимательно проверил полученное, пересчитал скрупулезно патроны, хмуро кивнул, и не спеша уехал по дорожке, увозя свою добычу и худенького Усова впридачу.
— Надо решить, что дальше делать будем — сказал Берёзкин, проводив телегу взглядом. Семенов переглянулся с бурятом.
— Так товарищ лейтенант — как вы и сказали — идти на соединение с нашими войсками — ответил пулеметчик.
— Понятно. Ваше мнение? — глянул на бурята.
— Он сказал — кивнул бурят на своего сослуживца.
— Вы, ефрейтор?
— От добра добра не ищут. Оставаться надо — уверенно заявил человек с непроизносимой фамилией.
— Ты что, сдурел? — удивился Семенов. Искренне удивился. Просто говоря — не ожидал такого. И немножко растерялся даже.
— Поясните — попросил своего пожилого товарища молоденький лейтенант.
— А что пояснять? Было нас десять человек неделю тому назад. А осталось четверо, двое неходячих — при том, что серьезных потерь мы за это время противнику не нанесли. Двести километров по территории противника еще идти… Да и прав этот хитрован усатый — если повезет и нарвемся мы дальше на таких же, только там окажется какой майор или полковник, да прикажет нам присоединиться — что делать будем? Точно так же и останемся. Боеприпасов — чорт ма, провианта — чорт ма, теплой одежды — опять же чорт ма.