Легко!
Шрифт:
Войдя в дом, Анна остолбенела. Она бывала в запоминающихся домах и в Лондоне, и на Рублевке, и в Америке. Встречала в жизни столько людей с немереными деньгами и совершенно экстравагантными вкусами. Резиденция в Вермонте того миллиардера, что вез ее на своем самолете в Гарвард, чего стоила – с огромным медным камином, в который из-под стеклянной крыши падал поток воды, и гостиной, в которой стеклянные стены-двери распахивались, как казалось, в воздух над озером, потому что дом стоял на крутом горном склоне. Анна думала, что ее уже нельзя удивить. Но это…
Круглый холл, величиной с маленькую городскую площадь, был обвит лестницей красного дерева, идущей через
– Посмотри, у Инессы есть даже Гейнсборо.
– Как красиво. Инесса, просто ошеломляет.
– Спасибо, красиво, не спорю. Но уж очень огромный дом. Я чувствую себя здесь такой маленькой и потерянной.
– А рояль какой! С ума сойти.
– Да, на нем однажды играл Ростропович, когда был у нас в гостях.
– Правда? У меня нет слов.
– Я вижу. Ты любишь роскошь. Я – нет.
«А тогда зачем ты здесь живешь? Чтобы всем рассказывать, как не любишь буржуазную роскошь и подлинную красоту?» – подумала Анна.
– Помоги мне на кухне, Анна.
– С удовольствием.
Кухня была начинена всеми существующими приспособлениями для готовки. Посередине стоял остров с плитой, где без труда можно было приготовить еду человек на сто. Инесса искала бокалы по шкафам, потом искала открывалку. На столе стояла лишь одна бутылка и больше ничего.
– Инесса, это же шампанское. Зачем штопор?
– Да это Sekt.
– Это примерно то, что итальянцы называют prosecco?
– Ну что ты, гораздо лучше.
Инесса не поняла ехидства вопроса Анны, а та, увидев, что «шампанское» закупорено жестяной крышкой, перестала удивляться поискам открывалки. В таком доме чтобы на аперитив подавали не Crystal или Ruinart – более чем странно, это же не студенческий пикник на лужайке.
В гостиной появился Герхард в кроссовках и спортивных трусах.
– Только что закончил упражнения в спортзале. Рад тебя видеть, Хельмут. А тебя как зовут? Анна? Отлично, отлично. Я слышал, ты из России? Как там дела? Помню, я был в России лет двадцать назад. В городе… Нет, не помню названия. Мы ехали туда на машине из Москвы по ужасным дорогам, и нас все время останавливала полиция. Русские говорили, что им нужно было давать взятки. За что взятки – они пытались мне объяснить, но я так и не понял. И что, там по-прежнему так? По крайней мере, я немножко выучил русский язык в той поездке. «Товариш Пэтроф читает газета». Правильно? Что это значит: «Геноссе Петров читает газету», так? Впрочем, тогда там была всего одна газета – «Правда». Коммунистическая газета. Сейчас, наверное, многое изменилось. Не уверен, впрочем, что к лучшему. Хельмут, а ты все в своей СДПГ подвизаешься? А дела-то у твоей партии совсем никуда, а? Ну ладно, ты всегда был левым. Анна, ты тоже левая? Должна быть, раз из России.
– Герхард, выпьешь?
– Шампанское, отлично, отлично. А по какому случаю? Я долго с вами тут быть не могу, пригласил на разговор своего менеджера по продажам на Ближнем Востоке. Он не очень приятный человек, из Израиля, сами понимаете, так что я не буду вам навязывать его общество. Да и свое. Мы в кабинете
Они остались без ужина и, отсидев положенное, к вечеру поехали поесть вдвоем.
– А он что – ненормальный?
– Вроде того. Гений. Математик. Видишь, какая у Инессы жизнь тяжелая.
– А что она тогда с ним не разведется, всё равно практически живет с Томасом?
– Она считает, что не может уйти от Герхарда, ее долг – быть с ним. Но это не из-за денег. Для нее деньги ничего не значат.
– Поэтому она и покупает газированную воду вместо шампанского?
– Это тоже для нее ничего не значит. Ты просто ее еще мало знаешь. Вот когда родители Томаса умерли, он остался на мели. А дом, ну где мы с тобой сейчас, на Ванзее, этот дом принадлежал его родителям. Сам Томас жил наискосок в маленьком доме, где и сейчас живет. Инесса купила у него дом родителей за очень приличные деньги и обеспечила ему комфортную жизнь.
– Так это не твой дом, а Инессы?
– Мой, она мне его продала и очень дешево.
– Почему?
– Я же сказал, для нее деньги ничего не значат. Она хотела помочь Томасу, а потом захотела помочь мне. И мы оба ей всегда будем благодарны.
– А Герхард за все это заплатил. Немудрено, что он сошел с ума.
– Но у нее же не было собственных денег!
– Начинаю понимать. Чтобы держать Томаса при себе, она купила его дом за дорого и обеспечила ему комфорт. А чтобы тебя держать при себе, она его тебе продала дешево. Теперь вы оба прыгаете вокруг нее, а она не может из чувства долга оставить Герхарда, потому что своих денег у нее нет.
– Это очень злой взгляд на всю ситуацию.
– Возможно, но это правда. Ты, конечно, можешь оснащать это всякими припевками: «Жизнь сложнее, ты не понимаешь, многолетние отношения, бла-бла». Но суть-то в том, что я сказала.
– Ты еще в ней не разобралась. Инесса тонкая и интеллигентная женщина. Да, у нее сложный характер, но она знает, как заботиться о друзьях.
– Да, семья у тебя большая, Хельмут, и вся она как-то странно базируется на деньгах Герхарда. Ты экс-муж Инессы. Твой лучший друг Томас – ее нынешний любовник. Всю эту разросшуюся семью содержит Герхард. Ты хочешь, чтобы я стала тоже частью этой семьи, так ведь? Но ведь у меня тоже есть муж, давай и его включим. Пусть Герхард и ему найдет местечко в большой дружной семье. Чтобы все было справедливо, а?
– Meine kleine Princessin, у тебя острый и гадкий язычок. Но я тебя все равно люблю. Что за женщина!
Глава 2
«Бог с ней, с этой разросшейся семьей, сами разберутся. Хельмут меня, правда, любит, он отличный компаньон, выходить за него замуж я не собираюсь, к чему думать обо всех этих странных персонажах?»
Хельмут явно прочитал мысли Анны, поэтому следующие несколько дней он не упоминал о своих родственниках.
Хельмут был счастлив, что привез Анну в Берлин. Ему было радостно показывать ей Потсдам и Бабельсберг, дворец Сан-Сусси и Шарлоттенбург. Он с удовольствием рассказывал Анне об истории этих мест, каждый вечер возил то в шикарный ресторан, вроде того, в котором они были в первый вечер, то в простую немецкую пивнушку – kneipe, то в открытый ресторан на Шляхтензее. Всё время что-то новое.