Легионеры
Шрифт:
Дверцы серебристого “Мерседеса” открылись синхронно. Молодец, хорошо идет, отмечал Марк, изо всех сил стараясь не замечать вооруженных спецназовцев. Вот если бы существовала, как акцент, грузинская походка... Или кавказская на худой конец. Он чувствовал на себе десятки взглядов, но они отмечали только его военную выправку, как он поддерживает автомат правой рукой, а левой по широкой дуге акцентирует свой шаг. Немыслимо заподозрить противника среди сотен своих и на своей же территории.
Андриасов с трудом справился с застекленной дверью. Тугой ход, как в метро, отметил Сергей, придерживая дверь свободной рукой.
Все, они уже в зале. За Певца Марк не беспокоился, почти не беспокоился. Его скрывают зеркальные
Хорошая машина. Очень хорошая машина, все больше нервничал Марковцев.
Одним широким шагом он поравнялся с Андриасовым.
– Где здесь служебные туалеты?
– Зачем?
– Где у вас служебные туалеты? – сквозь зубы процедил Марк.
– Там. – Неопределенный кивок. – По коридору и направо.
– Пошли.
– Сергей...
– Пошли, я сказал! Двадцать минут посидишь связанный и с кляпом во рту, ничего с тобой не случится. Самое легкое, что я могу предложить.
В двери служебного туалета торчал, как во многих конторах, ключ. Он словно запрещал случайно попавшему в административное крыло человеку заходить внутрь. Непонятная логика того, кто первым додумался оставить ключ в двери.
Сергей осмотрелся. Все три кабинки открыты. Удача. Двери расположены низко, нет безобразного просвета, через который видны ноги. Марк закрыл за собой дверь и подтолкнул Эдика к кабинке.
– Руки назад. Руки назад!
Андриасов сделал еще один шаг и оказался стоящим над унитазом.
– Руки! – снова раздался голос Сергея.
Эдик снова помедлил. Но очередной окрик заставил его повиноваться. Когда он завел руки за спину, Марк выстрелил ему в затылок. И чтобы кровь не залила пол, поставил тело Андриасова на колени и поместил его голову в унитаз. После закрылся изнутри и покинул кабинку, перемахнув через дверь.
Жаль Эдика, но кто пожалеет Марковцева, его товарища, который тоже ожидал смерти в машине? А как поверить на слово? Да никак. Первое, что сделал бы Андриасов, оказавшись в кабинете директора, – указал на свою машину из широкого окна. В арсенале Марковцева было много способов сделать Эдика послушным, например, продемонстрировать минирование подвала, в котором находились служащие “Северного”, и сопроводить его словами: “Одно лишнее слово, и твои соотечественники взлетят на воздух”. Только разговор ему предстоял не с дилетантом, а с профессионалом, который, зацепившись даже за недомолвки Андриасова, мог за считанные минуты вытянуть из него правду.
Марк появился на летном поле так же уверенно и спокойно, как и покинул его, сопровождая Андриасова. Открыв дверцу, уселся на место.
– Проводил? – спросил Муромов.
Да, кивнул Сергей, чуть поворачивая голову.
– У тебя кровь на шее, вытри.
Марковцев глянул на себя в панорамное зеркальце: маленькая капелька крови на шее, чуть ниже маски.
– Сколько у нас времени?
– Минут десять-пятнадцать.
53
“Принять меры к задержанию всех подозрительных лиц предположительно славянской национальности в возрасте от двадцати до сорока лет. Они могут передвигаться группами до трех человек и поодиночке. Преступники вооружены и представляют угрозу безопасности Грузии. При задержании применять огнестрельное оружие и стрелять на поражение. Передать экстренное сообщение по всем радиочастотам, включая диапазон FM, телеканалам местного и государственного телевещания. Привлечь население к бдительности и содействию службам безопасности и полиции; не вступать в контакт с подозрительными личностями; о всех подозрительных случаях немедленно сообщать по телефону или обращаться в ближайший полицейский участок. Проверять весь автотранспорт без исключения. Преступники могут использовать поддельные документы граждан Грузии, включая
Первыми к “Северному” начали стягиваться наряды полиции. Три “УАЗа” перегородили единственную дорогу, ведущую к аэродрому. Стражи порядка сместились к обочине и, оживленно жестикулируя в сторону серых строений и дымящихся останков броневиков, о чем-то переговаривались.
Оптический прицел на снайперской винтовке Колпакова позволял разглядеть каждого, находящегося от него сейчас на расстоянии двухсот пятидесяти метров. Полицейские рисковали, позволив себе показаться в непосредственной близости от аэродрома. Подразделения сил быстрого реагирования, которых ждали с минуты на минуту, могли последовать примеру коллег. И чтобы не дать им рассредоточиться так близко, снайпер расстрелял проблесковые маячки на головной машине и провожал взглядом фигуры убегающих людей. Еще один удачный выстрел в бензобак автомобиля, и вслед им полетели осколки стекол и обломки искореженного металла.
С противоположной стороны аэродрома – а это огромный по площади пустырь – противник мог появиться лишь на вертолетах. Незаметно, но довольно быстро кольцо вокруг диверсионной группы сужалось. Боем через плотную цепь бойцов спецназа им не выбраться, а пара штурмовиков “Су-25”, на бреющем полете пронесшихся над аэродромом, наверняка получили приказ сбивать любые самолеты, взлетающие с “Северного”.
Это хороший и поучительный пример, ведь неизвестно, куда развернется борт, возможно, возьмет направление на столицу Грузии.
Экипаж “Ту-134” к этому времени вырулил самолет на ВПП-3. Пилоты “сушек” могли наблюдать короткие моменты подготовки диверсантов к отлету: медленно ползущий к “Ту-134” трап. Когда он зафиксировался перед открытым люком, стало ясно намерение диверсионной группы. Разбившись на звенья в два-три человека, русские спецназовцы, петляя, спешили к самолету.
– Двигатели не глуши, – распорядился Резаный, – пусть работают, пока керосин не кончится.
Пилотов проводили в середину салона, где десантники приковали экипаж к стойкам кресел и заняли позиции у открытой двери. Осторожно, по одному они, едва касаясь поручней трапа, прыгали на бетон и скрывались в чернеющем люке ливневого стока. Последним покинул борт Алексей Резанов и, подвинув к себе чугунную решетчатую крышку, водворил ее на место.
А его товарищи, включив фонари, уже продвигались в низком и сыром тоннеле, который выходил на очистные сооружения химкомбината, обслуживающего и аэродром “Северный”. Подземный коридор был очень длинный, но по времени группа Гущиной успевала выйти на свет божий уже за спинами оцепления.
Выходной, работа на очистных сооружениях идет в дежурном режиме. Там не больше трех-четырех человек рабочих да пара охранников.
Диверсанты нередко работают без ПСО <Поисково-спасательная операция>, уходят разрозненными группами или поодиночке. На то он и диверсант, чтобы выживать в любых условиях. Тайга, джунгли, пустыня, горы – это не полный список из плацдарма для выживания, – в нем есть и каменные джунгли – города.
Алексей часто оглядывался назад, и в могильном пространстве все явственно слышали его неодобрительный голос:
– Мы бросаем их.
Но, как ни странно, лучше всего в этой непростой ситуации разобрался самый молодой член отряда. Морпех Стеблин также тяжело воспринимал порожняковый, словами Резаного, отход, но сумел справиться с эмоциями. Он уходил, но помогал командиру, который в свою очередь мысленно видел своих выполняющих приказ бойцов. Ему сейчас несладко, и он должен быть уверен в товарищах.