Легионеры
Шрифт:
– Пять. – Сергей надавил еще сильнее, и его палец скользнул по предохранительной скобе...
– Что вы хотите узнать? – заговорил полковник в перерыве между пульсирующими приступами нестерпимой боли. – Я могу ответить.
– Мне нужен адрес, где в данное время находится Мячин. Ну?
– Хорошо...
Все оказалось проще, чем предполагал Марк. Пятый член преступной группировки находился сейчас в строительной конторе Будникова, находящейся на той же Болотниковской улице, на первом техническом этаже высотки, где сам хозяин появлялся редко. Пока шел развал дела по подрывникам, Мячин делал два дела:
– Кто, кроме него, находится сейчас в конторе? – спросил Марковцев.
– Никого.
– Вход в здание по пропускам?
– Нет, свободный.
Сергей задал Будникову еще несколько коротких вопросов и выслушал такие же лаконичные ответы. Еще минута, и бывший полковник рухнул бы на пол самостоятельно.
Находясь от него сбоку, Марк бросил короткий взгляд на секретаршу:
– Который час?
Она опустила глаза на наручные часы... Сергей в это время выстрелил Будникову в висок и снова вперил немигающий взгляд в девушку.
– Меня ты не видела, – прогнусавил он, ибо ватные шарики в носу не давали даже нормально дышать. – Пропуск выписала по приказу начальника. Не слышала ни одного имени. Тебя вообще не было в офисе. Закрывай контору и вали домой, поняла? Когда надумаешь звонить в милицию, помни: очень скоро кто-то другой позвонит и сообщит о местонахождении твоего трупа.
Секретарша, готовая в любую минуту потерять сознание, несколько раз кивнула.
– Распишись на пропуске. – Сергей привел ее в чувство, несильно хлопнув по щеке. – И поставь время.
Марковцев, вручив пропуск охраннику, в спокойном темпе прошел вестибюль. Оказавшись на улице, он направился по указанному Будниковым адресу. Миновав турникет и даже не глянув на пожилого вахтера, занятого прочтением газеты, свернул в коридор и прикидывал размеры помещений. Когда шагнул за дверь строительной конторы, удивился холлу, походившему на небольшой зал ожидания, в центре которого стоял бильярдный стол. С кием в перепачканной мелом руке Сергея встретил чуть ожиревший атлет среднего возраста и небольшого роста.
Марковцев успел оглядеться. В конце холла виднелась еще одна дверь, обитая рейкой. Марк не одобрил вкус несостоявшегося строителя – как в бане или подъезде. Не хватает разве что номера. Вероятно, за ней кабинет. Вплотную к небольшому столику стояли четыре офисных стула. На столе шахматная доска с несколькими фигурами, показывающими окончание партии обидным линейным матом.
– Вам чего? – спросил Мячин.
– Мне – кого, – поправил его Сергей. – Павел Сергеевич, если не ошибаюсь?
– Да. – Атлет продолжал стоять, покручивая кий в руке.
– Я видел вас на фотографии, которую мне показывал полковник Гришин. Знаете такого? В свое время его отстранили от ведения дела по подрывникам. Он считает – и я ему верю, – что вы заслуживаете пули. Он передает вам привет.
Как и тогда, на платформе железнодорожной станции “Царицыно”, Марк произвел четыре быстрых выстрела. В этот раз расстояние до жертвы позволило ему положить все четыре пули точно в голову.
“Их было пятеро, – переиначил Сергей слова популярной песни. – Их стало четверо”. Оставалось допеть до конца. Пусть теперь Латынин разбирается с безымянным абонентом,
Чтобы окончательно запутать следствие, Марк положил на бильярдный стол листок бумаги, несколько листовок разбросал по полу. Точно такие же он оставил и в кабинете Будникова.
То были очень интересные листочки, озаглавленные как “психологическая война” с подзаголовком “Нацбол среди нас” <Выдержки взяты из газеты национал-большевиков “Лимонная кислота”, № з, 2002 год. Орфография и стилистика сохранены>.
“Нацбол никогда не кладет меньше 400 грамм тротила.
Нацбол никогда не улыбается, кроме случаев, когда хочет ввести вас в заблуждение.
В гостях у Нацбола нельзя ни есть, ни пить кофе или чай. Потому что Нацбол может накидать в фарш дохлых мух и тараканов, а также яд.
По ночам Нацбол ходит по улицам и убивает детей иностранцев.
Нацбол поджигает кнопки или пердит в лифтах, особенно когда народ.
Нацбол ссыт в подъездах.
Нацбол смотрит по видео американские боевики, документальные фильмы про концлагеря и про А. М. Макашова и Че Гевару...”
“Пусть поищут классного стрелка среди этих говнюков”, – напоследок подумал Марк, засовывая одну листовку в карман покойника и еще раз отмечая следы своей работы. Одна пуля попала в переносицу Мячина, две под правый глаз и одна вошла в верхнюю часть шеи. “Будем считать, что тоже в голову”, – оправдался перед собой Сергей.
24
Париж, 6 декабря, четверг
Кроме следователей, к Кесареву свободно пропускали его адвокатов и помощника Виктора Христова. Последний за неделю совершил два вылета в Россию и один в Англию и привез очередные неутешительные известия, которые заставили бледного от природы Бориса Леонидовича совсем потускнеть лицом.
– Ошибка исключена? – спросил Кесарев, выслушав помощника.
– На девяносто процентов, – ответил острожный Христов. – Я лично беседовал с Марковцевым. Он многое держит в секрете, но...
– Остановись на нем подробно, – перебил хозяин, дрожащей рукой наполняя бокал вином.
Элеонора вняла совету Марка и нашла в газетах полное досье на него. Ее гость умолчал об одном факте, который всплыл по мере прочтения обширной газетной информации о нем. Шестнадцатого августа – день захвата Марковцевым пассажирского самолета – его все же арестовали, однако спустя месяц Марк снова оказался на свободе. Непостижимый человек. На месте подготовки преступления, куда вывезли узника Лефортовской тюрьмы, бывший подполковник спецназа оставил труп следователя прокуратуры, двух тяжело раненных оперативников ФСБ, а остальных – скованных наручниками.