Легионеры
Шрифт:
Акробата его смех несколько смутил. Возможно, это было ошибочное утверждение, но тот над кем смеялись вида, что его это задело, не показал.
Глядя на Алексея исподлобья, он чуть сутулился, но больше не безобразничал. Застыв в выжидательной позе, он стал ждать дальнейшего развития событий.
— Может больше не надо?
Спросил Алексей, глядя на капрала. Была у него надежда, что сегодня, доброта, в данном, конкретном случае спасет мир. Но, видно недосуг. Время торжества справедливости
После того, как капралу перевели его слова, он остался непреклонным и нетерпеливым движением указал на центр площадки. Гусаров с недоумением покачал головой и, разведя руками, посмотрел на Сергея. Тот, чуть заметно усмехнулся и кивнул, давая понять, что если ребята сами этого требует, придется подчиниться.
Вышедший в центр легионер, неизвестно для кого, обнажился по пояс. Женщин в округе не наблюдалось. Красивая игра рельефной мускулатуры плечевого пояса, расходовалась совершенно в пустую.
Он протянул на встречу мягко вышедшему Алексею руку, как бы его приветствуя. Алексей, зная или заранее предвидя, что должно произойти после того, как он в ответ, тоже протянет руку. (По задумке плохих людей, он должен будет получить сокрушительный удар и протянуть вдоль тела, непослушные, расслабленные ноги.) На такой дешевый прием не поддался.
Он помнил уговор — бой в полный контакт.
При такой, зашнурованной до последней дырки договоренности, действует всего лишь одно, незыблемое правило.
Это правило гласило. Если в наступивший миг пожалеешь ты, то через мгновение, твои яйца, очень быстро превратятся в шипящую и раскаленную яичницу-болтунью.
Лицемерная жалость к другим, легко переходит в демонстративную жестокость, по отношению к себе.
Поэтому, вместо пожатия протянутой руки, он прочертил рукой круговое движение и очень вовремя. Так как, с имитацией дружеского рукопожатия, Алексей успел, одновременным смещением корпуса назад, влево и выставлением правой ноги вперед, удачно блокировал нанесенный в следующее мгновение, удар в его незащищенную, броневыми трусами промежность…
Раздался сухой треск ломаемых грабель.
Лирика первой, самой трогательной минуты встречи, закончилась.
Соперник не ожидал такого явного прочтения его намерений. Несколько мгновений, он был явно чем-то обескуражен. По его задумке и технически правильно исполненному движению, нынешний соперник, уже должен был бы лежать у его ног, корчась от боли, моля о пощаде и о чем-нибудь холодном, в виде компресса, чтобы не так болело.
Однако, этот подонок не только не рухнул с кровавым омлетом в штанах, но, как ни в чем не бывало, стоял напротив, наблюдая за его реакцией.
А реакция, надо сказать, была довольно болезненной. Бил-то он в промежность соперника со всего размаха, а тот, как назло, выставил свою ногу ему навстречу и (причем, именно выставил, а не бил ею) попал точно в коленный сустав.
Когда жестокий и беспринципный
Один из вновь прибывшего пополнения, вместе с другими легионерами, попытались привести лежащего на земле в чувство. Однако не смогли. Поняв тщетность своих попыток и то, что он хлопков по щекам, пострадавший в смертельной схватке, не приходит в сознание, пришлось менять тактику оказания первой помощи.
Кряхтя и тужась, для оказания более профессиональной помощи, толпа из пяти человек потащила его в лазарет. Делалось все это непрофессионально, но зато, очень неумело. Спотыкаясь и мешая друг другу, они по пути в медучреждение, еще несколько раз роняли пострадавшего на голову. Как они его при транспортировке не убили, уму не постижимо. Было видно, что до сегодняшнего дня, с такими явлениями, здесь не сталкивались.
— Наверное, достаточно? — невесело спросил Алексей. — А то солдат не хватит для несения службы.
Капрал только и смог отреагировать на сказанное, так это, что-то прошептать. Может, молился, а может, ругался? Ему даже и не переводили ничего. Казалось, он все и так понимал.
— Тогда давай со мной, — произнес на нормальном русском, еще один легионер. — Ты не удивляйся…
— Да, вроде я и не удивляюсь, — перебивая его, ответил Алексей.
Очередной земляк-доброволец, казался вполне нормальным симпатичным парнем. Ни татуировок, ни шрамов, ни даже стригущего лишая на нем видно не было. Смуглый, физически развитый. Смотрит доброжелательно. Стервозности в глазах нет. Он продолжал беседовать с Алексеем, делая массирующие движения разогревающие кисти рук.
— Здесь целый интернационал из бывших наших. Процентов тридцать, если не больше. Русские, украинцы, белорусы — ну как без них? Кто с чем, сюда пожаловал… В основном, пытаемся избежать сумы и тюрьмы. Тех, которых с твоей помощью отсюда понесли, не жалей… Солдаты хорошие, но болгары… Первый, он из бандитов, а второй, албанец… Они нас не любят, мы их… Приходиться терпеть… Мы не в обиде. Давай теперь с нами поработаем. Ты готов?
— А есть другой вариант? — поинтересовался Алексей и вполне серьезно добавил. — Я бы сейчас, нашего кислого «Жигулевского», пару бутылочек, оприходовал… С подвяленной плотвичкой, да, с «Бородинскими» сухариками…
— Это чуть позже…
Не давая ему продолжить, не очень вежливо, перебил его землячок. Как-то очень быстро меняя образ добродушного, свойского паренька, на облик злобного и неприятного вышибалы-мужичины.
— Сейчас продолжим «катания на каруселях». Ну, начали, что ли? Но, извини, в помощь, я еще двоих любителей «Жигулевского» позову… Не боишься? Впрочем, какая разница?