Легион Альфа

Бессьер Ришар

Ровным счетом ничего!

Глава 1

Профессор Майкл Перкинс медленно вошел в лабораторию. Он долго оставался в нерешительности, стоя посреди комнаты и в отчаянии глядя на окружавшие его приборы из стекла и стали. Из-за слез, застилавших глаза, ему казалось, что они пустились, кривляясь, в дикую пляску.

Ну зачем, зачем он пошел на это?..

Внезапно пошатнувшись, он тяжело привалился к металлической двери, за которой только что разыгралась драма. Казалось, его только что стукнули громадной дубинкой, олицетворявшей

всю горесть и убожество этого мира.

Да, это был конец. Всему!

Ну что он может теперь сделать?

Покачиваясь, словно сильно подвыпивший человек, он добрел до своего рабочего стола и после секундного колебания решительно снял трубку телефона и набрал номер.

Его пальцы, до того не ощущавшие гладкую поверхность трубки, непроизвольно сжались, как только он услышал ответ абонента.

– Алло, Роберто? Это Майкл, - вздохнул он.
– Немедленно приезжай... Нет, умоляю тебя, сделай все возможное... Это... очень важно... О нет, речь не обо мне...
– Перкинс запнулся и добавил: - Несколько минут назад я убил Мэри.

Он даже не стал слушать, что ответил ему собеседник, а просто швырнул трубку на рычаг и тяжело осел в кресло.

Перкинс так и остался сидеть, подавленный, не способный ни на что реагировать, страдающий от обрушившейся на него ответственности, от сознания допущенных ошибок, изнемогая душой и телом. Его привела в чувства лишь сухая трель дверного звонка. Он вскочил, устремившись на встречу тому, кого так ждал.

Это был профессор Моретти, мужчина среднего роста, лет тридцати пяти, с ясным взглядом и живыми движениями.

Он так пристально посмотрел на Перкинса, будто все ещё отказывался верить в сообщенную ему ужасную новость.

– Майкл, послушай, но это же просто-напросто невозможно... Где Мэри?

Перкинс слабо махнул рукой в сторону комнаты, но когда Моретти устремился туда, истерично воскликнул:

– Нет, нет, прошу тебя, не входи туда. Это совсем ни к чему.

Моретти развернулся всем корпусом и вгляделся в своего друга. Его лицо стало мертвенно-бледным.

– Как это случилось? Что все-таки, черт возьми, произошло?

Перкинс, шатаясь, сделал несколько шагов в его направлении. Моретти не мог отделаться от ощущения, что этот человек окончательно сломлен. А между тем кто-кто, а он-то уж знал удивительную силу характера и железную волю Перкинса.

Оба они были учеными, но Перкинс слыл человеком особым, подлинным джентльменом и умел владеть собой при любых обстоятельствах. Одному только богу было известно, чего это ему стоило в тех жалких жизненных условиях, в которые все они были поставлены Сообществом.

Только вот на этот раз...

– Я погубил Мэри... Убил ее... Ты хоть понимаешь, что я наделал?

– Майкл, умоляю тебя, успокойся. Расскажи мне все, если хочешь, чтобы я тебе помог.

Перкинс мотнул головой и протяжно вздохнул.

–

Да, ты, конечно, прав. Помнишь о моей сыворотке против лейкемической проказы? Точнее сказать, я полагал, что сумел её синтезировать... Ведь все опыты, поставленные на самых разнообразных животных, дали положительный результат и...

Он указал на стенной шкафчик, висевший рядом с его письменным столом.

– Впрочем, я вел журнал, куда ежедневно заносил результаты экспериментов, так что можешь сам во всем убедиться. Мэри мне помогала в этом, она разделяла мою уверенность в успехе. Мы оба были уверены, что если испробовать сыворотку на человеке, то все пройдет преотлично. И нам хотелось иметь такое доказательство, прежде чем официально представить лекарство на рассмотрение Ассамблеи.

Он на секунду замолк, но Роберто Моретти уже понял, что за драма здесь разыгралась.

Я так понимаю, что опыт ты поставил на Мэри?

Именно. Сегодня утром.

Майкл!..

– Мэри не пожелала, чтобы я провел его на себе. Она настаивала, чтобы это была она. О! Роберто, разумеется, я не должен был соглашаться с ней. Хуже того: я не сделал ровным счетом ничего, чтобы отговорить Мэри от этой безумной идеи. Я согласился с её самопожертвованием, как я сделал бы это в отношении любого другого человека. В тот момент ничего более важного, чем успех эксперимента, для меня не существовало. Я совершенно забыл, что для меня представляет в жизни Мэри. Я думал и действовал только как ученый, исследователь, как какой-то бесчувственный монстр, жадный до успеха.

Она страдала?

– Нет, не думаю. Лишь печаль и бесконечная мука стояли в её глазах. И она страдала за меня. Паралич наступил почти мгновенно...

Он провел вспотевшей рукой перед глазами, словно пытаясь отогнать от себя это непрестанно маячившее перед его взором видение. Моретти приблизился к нему.

– Майкл, надо что-то делать. Речь идет о несчастном случае, и, боже мой, никто из нас от подобного не застрахован. Это могло случиться с кем угодно. Не следует казнить и винить себя. Уверен, что будь у тебя хоть малейшее сомнение в эффективности сыворотки, ты ни за что на свете не пошел бы на этот шаг. Это, и только это, ты должен сейчас принимать в расчет.

– Но мы же должны были пожениться через три недели.

– Придется выбросить все это из головы. Послушай, Майкл, нельзя терять ни секунды. Следует найти какое-то решение.

– Вызови полицию.

– У тебя тогда не останется ни одного шанса выпутаться из создавшегося положения. Ты же знаешь: законы на этот счет однозначны. Тем более что у тебя не было официального документа, разрешавшего проводить опыт на Мэри.

– Я пропал в любом случае.

Роберто Моретти прошелся по лаборатории, усиленно над чем-то раздумывая. Затем вплотную приблизился к своему приятелю.