Легенды всегда врут
Шрифт:
665
– Меч, – повторяет Коннери, раздумывая о чем-то своем.
– Им я убил Маэрриэнн.
– Что? – не удивляться у вас уже не получается
– Когда я прорвался к ней через площадь, костер уже пылал. Сзади был частокол из алебард, впереди – только дым и ее глаза. Она даже не кричала, хотя пламя уже пожирало ее ноги, только неотрывно смотрела на меня, и в глазах была такая надежда… – Коннери на миг зажмуривается от страшного воспоминания. – Тогда мало кто успел разглядеть – я шагнул в огонь и ударил ее в самое сердце. Подаренным ею клинком.
Напарник оставляет вас и медленно, по-старчески ссутулившись, движется к выходу. Вы ошарашено смотрите ему вслед. Да как же… да что ж такое, что ж за день такой. В этот момент вы хотите лишь одного – найти и отдать старику этот чертов меч, призрак которого он тащит на своих плечах, как подвижник волочит тяжеленный крест. Да как он жил вообще все эти годы с такой ношей?
– Если выберемся отсюда, старикан, – негромко говорите вы ему вслед, – мы с тобой обязательно вскроем сокровищницу Вильгельма, если потребуется – всю дворцовую стражу положим мордой в пол. Всю!
Что-то несильно толкается в вашу сжатую ладонь, наполняет ее, оттягивает вниз. Несколько секунд вы, тупея от бессмысленности происходящего, рассматриваете меч, очутившийся у вас в руке. Великолепный клинок, эльфийские руны на клинке, рукоять из кожи морского дьявола. Как?!
А потом вы вдруг понимаете:
– Погоди, – вы догоняете напарника, хотя мышцы категорически протестуют против любых резких движений.
– Помнишь… я не загадал тогда желание, хотя и держал в руках… короче, я не знаю как… в общем, вот, – и вы протягиваете Коннери злополучный меч, кляня в душе собственное косноязычие.
Легендарный ведьмак смотрит на эльфийский клинок безо всякого выражения на лице. Потом берет его, с размаху вгоняет в щель в скале и бьет ногой в рукоять. Клинок переламывается, издав жалобное "дзинь". Лицо у Коннери такое, будто он только что убил змею, заползшую в сапог.
– Я твой должник, – говорит он. – Идем?
И вы следуете к выходу под недоумевающими взглядами великанов. На сердце у вас, тем не менее, царит странное спокойствие. Дело сделано. Причем, в глубине души, вы понимаете, что в этом походе не один только Коннери одолел демонов своего прошлого. Потому что так безмятежно, как сейчас, вы – да-да, лично вы, – себя не чувствовали уже очень давно. Странные мысли для усталого израненного человека, который и ногами-то еле передвигает, но это так.
Мир оказался состоящим не из одного лишь дерьма. И это открытие вас радует. Кто-то в дерьме безропотно тонет, кто-то его разгребает и идет дальше. Жизнь продолжается. 681
666
За несколько минут до этого, на южном склоне горы Рантагенет.
На каменном балконе, расположенном прямо над закрывшейся пастью Обелиска Дракона стоит верховный жрец Бурулак. Заламывая руки, он изрыгает проклятья на голову стоящего рядом с ним хмурого конунга горного клана.
– Ты погубил наш народ, – визжит жрец. – Твое имя будет проклято в веках, им будут называть паршивых коз и детей, родившихся безголовыми. Ты пустил чужеземцев в храм, и они пробудили того, кто спал десятки веков. Не я ли
Жуткий рев, идущий изнутри вулкана, срывает с насиженного места тысячи птиц. С тревожным клекотом они начинают кружить над скалами, наблюдая сверху творящееся в лагере великанов безумие. Женский плач, крики, мечущиеся носороги – богиня Паника сегодня пирует на плато горных великанов. Из неприметных щелей со склонов вулкана прыгают вниз ополоумевшие от страха жрецы и тролли, стремясь покинуть древнее обиталище, внезапно ставшее жуткой западней.
– Хватит камлать, Бурулак, – обрывает его беловолосый. – Твой плач наводит на меня тоску. Ты развешивал туманную завесу намеков, чтобы никто не пытался заглянуть в жерло вулкана, но никогда не говорил прямо, что Каратана жив. Лучше объясни мне, безголовому ребенку, почему Ледяной Ужас, чья сила равна богам, все еще не вырвался на свободу?
– Да потому что двое твоих протеже, задохлики в черных одеждах, бегают от него по дну вулкана, словно мыши от кота. Уводи клан, пока не поздно, рассейтесь по горам – быть может, хоть так ты частично искупишь свою вину. Вот-вот Каратана расправится с ними, слизнет их, как муравьед мурашей – и выйдя на свободу, он не пощадит никого.
Браннибор задумчиво произносит, будто размышляя вслух:
– Я правильно понял? Два человека до сих пор сражаются с Каратаной? Всего два? Причем люди, а не сыны горного клана?
Его руки начинают развязывать расписной кушак, которым он подпоясан.
– Знай же, о мудрый Бурулак, – худшего позора в своей жизни я не переживал. 649
667
Вы прыгаете к валуну, ударяете в него плечом, вкладывая весь вес в этот болезненный толчок. Камень поддается, сдвигается буквально на полшага, но этого достаточно. Задев его, ледяной шар взрывается, разбрызгивая вокруг себя дождь смертоносных шипов. Вы к счастью, укрыты валуном, и остаетесь целы, только чертовски болит сустав в отшибленном плече (– 2 ЖИЗНИ) 688
668
В очередной раз нырнув под меч йотуна, вы вдруг видите, что Браннибор ожил. Тот, кто так здорово притворялся трупом, сейчас крадучись подбирается к вашему противнику. Тана повернут к нему спиной и не видит угрозу. Чем вам может помочь полуживой и безоружный великан — совершенно непонятно, но вы чувствуете, что должны во что бы то ни стало помешать йотуну обернуться.
Попытаетесь скрестить с противником клинки, войдя с ним в клинч 616
Сымитируете, будто вы споткнулись (быть может, даже придется подставиться под удар) 691
669
Каратана яростно трясет головой, из его рта во все стороны брызжут капли синей жидкости. Что ж, вы достали его – дракон ранен. (Запишите 690. Если вы сумеете ранить Каратану еще два раза – то есть два раза наткнетесь в тексте на фразу дракон ранен – отправляйтесь на параграф с записанным номером).