Легендатор
Шрифт:
Вида он был невзрачного. Ей, видимо, полагалось ответить на его слова улыбкой, нерешительной и чуть нервной. С долю секунды она колебалась — а не сменить ли постное, учительское выражение лица на другое, говорящее: трахни меня поскорее. Да, этот занюханный мужичонка, наверное, из штанов выпрыгнет, когда прямо у него на глазах учительница-недотрога вдруг расцветет словно тепличная орхидея. И все-таки нет. С ее стороны это было бы глупо и непрофессионально. Если хочешь остаться живой и здоровой, нужно остерегаться таких вещей. Все дело в том, что, когда ходишь по острию ножа, тебе начинает казаться, что ты умнее других, что тебе
Довольно с него будет смущенной улыбки.
Когда она отвернулась, клерк уже перевел взгляд на следующего человека в очереди. Ну вот, теперь, если станция не взлетит на воздух в ближайшие несколько часов, она сядет на борт шаттла и приземлится на крохотный островок Мауи, где находится Карантинная Станция для Гостей из Других Миров. Вот, оказывается, как все просто.
После кремации Силк взял двухдневный отпуск. Ему предстояло доставить урну с прахом к ее родителям и выразить им соболезнование. Родители обещали поддерживать с ним отношения, но Силк в это не очень верил. Да и ему самому не очень-то хотелось еще раз увидеться с ее матерью — слишком уж она была похожа на Мак. Глядя на нее, Силк невольно представлял, что когда-нибудь и Мак могла бы стать такой же. Только теперь этого уже никогда не будет.
Силка на неделю освободили от службы в порту, оформив как отпуск по болезни, чтобы потом не укорачивать ему очередной отпуск. С одной стороны, он был даже рад. Делать из дерьма конфетку — такая перспектива ему сейчас мало улыбалась. С другой стороны, было бы все же какое-то занятие. Он ежедневно торчал в тире по нескольку часов, плавал до полного изнеможения, и ничего другого ему в голову не приходило. Он ел, но без всякого аппетита, спал, но каждый раз вставал не отдохнувшим. Такой пустоты он еще никогда не чувствовал. Чудовищно несправедливо, что такое случилось именно с ним!
Можно себе представить, что пережили родные и близкие тех людей, что поджарились в спусковой камере, а потом упали в океан.
А черт с ними. Он их не знал. А вот Мак он знал.
Господи.
Бывает ли что-нибудь страшнее?
Глава одиннадцатая
Удрал! Ее объект удрал!
Зия сидела на койке, уставившись на голую стерильную стену в крошечной палате, которую ей отвела карантинная администрация. Человека, ради которого она пролетела световые годы, здесь уже нет. Вот так фокус. И что же ей теперь делать?
Воздух был прохладный. Пахло больницей — они повсюду одинаковы. Зия мучительно размышляла и ответа не находила. Обычно уравновешенная, сейчас она едва сдерживала ярость. Черт возьми!
Докопаться до сути случившегося оказалось делом несложным. У многих жителей З-2 цикл дезинфекции подходил к концу, и практически все они слышали эту историю. Сопоставив восемь похожих друг на друга версий, Зия получила нечто похожее на правду.
Наверное, ближе всех к правде был старикан, которого звали Доглед Крик.
— Взял да и рванул отсюда, — рассказывал он. — Этот парень все время смотрелся каким-то запуганным — словно за ним кто-то гнался. Шагу не мог ступить, чтобы не оглянуться через плечо. Как будто он — канарейка, а в комнате полным-полно котов. Бывало, кто-нибудь кашлянет, а он тут
Зия посмотрела на старика испытующе — она это умела.
— Да неужели? Ой, как интересно!
— Ну да, они до сих пор мечут икру — все хотят его отыскать. А значит, его не арестовали как шпиона — как некоторые болтают. Он сам дал деру. Наверное, что-то его здорово допекло.
Старик улыбнулся Зие.
— Я так думаю: он прихватил с З-2 какое-нибудь чужое добро и не хотел повстречаться с его хозяином.
— Вы так считаете?
— Да, именно так и считаю. Я ведь двадцать лет в армии оттрубил, дружил с парнями из разведки — они мне много разного порассказали. Без имен, конечно.
— Еще бы.
Теперь, оставшись одна, Зия размышляла, как ей поступить. Спаклера и след простыл, а его нехитрые пожитки давно пустили на переработку. Предполагалось, что к ее прибытию ему останется отсидеть в карантине две недели. Она вступит с ним в контакт, расскажет, кто она такая, а потом убедит прервать карантин и на следующем подъемнике вернуться на орбитальную станцию. Такое случалось довольно часто. Кое-кто из туристов, не дотерпев до окончания карантина, покидал гравитационный колодец и отправлялся путешествовать на какую-нибудь другую планету. Землянам на это наплевать — одним аусвельтером больше или меньше. Застав его здесь, она бы его убедила — стала бы с ним спать и намекнула бы: один неверный шаг, и она его прикончит. Он бы живо все сообразил. У него остался бы выбор — умереть здесь или вернуться домой и отвечать по закону. Конечно, за такое преступление ему светила вышка, но Зия убедила бы его, что он отделается большим штрафом или двадцатилетней каторгой на рудниках. А двадцать лет по сравнению с тем, что он натворил, — сущий пустяк, и он это знал. На его месте она бы не поверила во все это ни на секунду, но, когда Зия хотела в чем-то убедить человека, у нее это ловко получалось…
Хотя что толку теперь об этом вспоминать. Спаклер сбежал, да, похоже, еще и убил врача. Теперь все Земная Служба Безопасности сбилась с ног, разыскивая его.
Итак, что ей теперь остается?
Она может просто вернуться домой, и никто ее ни в чем не станет винить. Ей поручили найти и доставить на З-2 объект, а его не оказалось на месте. При чем здесь она?
Она может дождаться окончания карантина и начать самостоятельные поиски. Но у него преимущество во времени — почти в пять недель.
Еще можно последовать примеру Спаклера — совершить побег и тут же пуститься по его следу. Конечно, она и в этом случае будет запаздывать на несколько дней, но это все-таки лучше, чем на месяц с лишним.
Нет, возвращаться с пустыми руками она не собирается.
Так же как и торчать здесь без дела еще тридцать дней.
Итак, остается третий вариант.
Зия тяжело вздохнула. Впрочем, теперь от сердца немного отлегло. Конечно, план рискованный, но зато снова есть четкая цель. К тому же она ведь одна из лучших в своем деле. А вдруг ее поймают? Ну что же, если она не способна выбраться даже из этого клоповника, значит, поделом ей.