Легендарный Араб
Шрифт:
Время пошло. Его было не так и много, но Радзянский с большой точностью — плюс-минус пять секунд — знал время, когда в его кабинете раздастся несильный взрыв. Он наделает минимум повреждений — лишь разлетится стекло дверцы, выбрасывая наружу яркую парализующую вспышку.
— Теперь можно заходить.
Вроде бы и время было неподходящее, но не без гордости Лев простер руки к подсвечиваемым лампами аквариумам, преследуя иную цель.
— Смотрите, вот розовый данио. У мальков довольно четко просматривается вишневая полоска вдоль тела, а у взрослых рыб она практически
Перспектива наклоняться Усачева не устраивала. Хотя розовые данио ни по размеру, ни по облику не походили на пираний. А вот хозяин...
Пришло легкое беспокойство. Усачев незаметно кивнул подчиненным: «Будьте начеку». Те ответили черным блеском солнцезащитных очков, в которых отражались стеллажи с аквариумами.
— Малабарский данио. — Араб шел вдоль стеллажей и указывал пальцем, бросая незаметно взгляды на часы. — А это моя любимица тернеция... Жемчужные гурами... Сомики. О-о... Один, кажется, приболел. Нужно отсадить.
— Надеюсь, вы отложите эту процедуру?
— Вообще-то это недолго.
Усачеву показалось, что Араб валяет дурака, и насторожился еще больше. Кроме Радзянского, который около часа назад сошел с трапа самолета, в магазине никого не было. Охранник сделал соответствующие выводы, жалея теперь, что без ведома шефа согласился на предложение Араба.
— Лев Платонович, ближе к делу. Где вы храните бумаги, в аквариуме, что ли?
— А вот золотая рыбка, — не отвечая на вопрос, продолжал Радзянский, — моя тезка, называется львиноголовка. Ну не прелесть ли!.. — Еще один взгляд на часы. — Документы в моем кабинете, идите за мной.
Лев шагнул в черноту кабинета и потянулся рукой к выключателю. И снова замерло сердце.
Узкий коридор, который кончался дверью в конторку, освещался только из торгового зала, в нем было практически темно, и охранники, как по команде, сняли свои очки.
— Можно я зайду первым? — Усачев, однако, пропустил впереди себя подчиненного.
— Выключатель справа, — подсказал Радзянский, уступая свое место парню.
Тихий щелчок и... прежняя темнота.
«Молодец, Боря!» — похвалил напарника Лев.
— Ну вот, лампочка перегорела. — Радзянский шагнул за телохранителем, с облегчением замечая, что за ним последовали остальные, — значит, он все рассчитал правильно. И всех ближе к нему Усачев. Чувствуется, что напряжен, но идет, идет следом, контролируя каждое движение Араба. И с каждым мгновением напряжение в охранниках будет возрастать, хотя бы по причине пустой болтовни об аквариумных рыбках. Это ход, и они клюнули на него.
Теперь один из основных моментов. Лев быстро шагнул к столу и протянул руку к светильнику.
— Стоять! — осадил его резкий голос. Затем более мягко: — Не делайте резких движений, Лев Платонович. Костя, посмотри, что там на столе.
Охранник отстранил Радзянского и пошарил рукой.
— Ничего.
Араб покачал головой, мысленно возрадовавшись: все четверо были в этой комнате. Мимолетный взгляд на микроволновку, которая выдавала себя легким шумом и светящимся
Опять в рассуждениях Радзянского, казалось, было много лишнего, но он отмечал эти мелочи подсознательно, поскольку это был лично им разработанный план, и он жил в нем, находился в своем кабинете, как в оболочке чего-то живого, прятавшегося по углам, в чреве микроволновой печи, где уже закипал белок обыкновенного диетического яйца, готовый пропустить сквозь себя маслянистую, легковоспламеняющуюся жидкость, реагирующую на кипящий катализатор, разорвать хрупкие стенки пузырька с «паралитиком» и вырваться наружу.
Осталось десять или пятнадцать секунд.
— Зря вы так, Павел Николаевич, — со снисходительными интонациями произнес Араб. — Наверное, думали, что у меня там пистолет? Уж чего-чего, а оружие в собственном магазине я не держу.
— Разумно. Костя, включи свет.
Охранник подошел к столу и нажал кнопку.
До взрыва не больше пяти секунд. Ему будет предшествовать короткий звуковой сигнал.
* * *
Как только основная группа «гвардейцев», сопровождавших Радзянского, скрылась за дверями магазина, водитель второго «Мерседеса», притормозившего в ста метрах, тронул машину и в который раз переглянулся с напарником. Остановка у «Болота» была незапланированной. На всякий случай водитель подъехал ближе к магазину и оставил джип с работающим мотором.
* * *
— Так где вы держите документы, в столе? — повторил вопрос Усачев.
Сейчас, вот сейчас должно разлететься закаленное стекло дверцы.
— Так, дайте подумать, — согласно словам, Радзянский закрыл глаза и приложил к ним ладонь.
Может, Усачев и заподозрил что-то, но среагировать не успел. Как и остальные «гвардейцы». Все разом повернули голову на короткий сигнал, прозвучавший от двери.
Следующий звук походил на разбившуюся бутылку шампанского, ему предшествовал легкий хлопок.
Даже с закрытыми глазами Лев различил яркую вспышку, кожей почувствовал эффект от взорвавшейся смеси летучей жидкости «паралитика» и ослепляющего газа: свободные от одежды участки тела словно присыпало пеплом. Араб был готов к вспышке газа, поэтому успел сильно сжать веки и зажать нос и рот ладонью.
Лев стоял так, что его миновала почти что направленная волна взрыва, чего не скажешь об Усачеве и двух его людях, которых посекло мелкими осколками стекла.
Отшвырнув от себя качнувшегося в сторону Усачева, Радзянский выскочил из кабинета, захлопнул дверь и, не открывая глаз, сухим носовым платком прошелся по векам, лбу, вытер щеки, протер руки и только после этого открыл глаза. «Где-то здесь должна быть тряпка». — Лев отбросил носовой платок и на полке над дверью склада нашел то, что искал. Смывать паралитик водой — себе хуже.