Легендарный Араб
Шрифт:
Ахти хотел повторить вопрос, но хозяин опередил его:
— Кто следит?
— Какая-то баба. Ее я не знаю, а Рамазан признал в ней следователя из управы. Грязнова, что ли. Что нам делать, Руслан?
— Пригласите ее в дом, — распорядился Хачиров.
Пригласить — означало все, что угодно, лишь бы она стояла перед хозяином.
И Людмила предстала пред сальным взглядом Руслана. Резинка, стягивающая волосы у затылка, лопнула, и следователь смотрела на осетина через густую каштановую поросль, упавшую на глаза.
— Отпустите ее. — Два кавказца выполнили очередное распоряжение
— Я следователь, — прерывающимся от волнения голосом сообщила Людмила, — и...
— Лапшу о тайне следствия будешь вешать кому-нибудь другому, — перебил ее Хачиров, — а мне расскажешь даже то, чего не знаешь.
Руслан выслушал склонившегося над ним Рамазана, глазами указывающего на нарушительницу частной собственности, и цокнул языком:
— Надо было сразу сказать, что ты жена Олега. Он наш друг, а с близкими своих друзей мы обращаемся хорошо. Наверное, он загулял, не пришел ночевать, и ты подумала, что сможешь найти его здесь. Это легко устроить. Рамазан, возьми Ахти и еще пару человек. Езжайте к Скачкову и привезите его сюда. Зачем — не говорите. Преподнесем ему сюрприз. Действуйте осторожно. Олег — еще тот зверек. Если что, прострелите ему руки, ноги — но не голову. Он мне нужен живым.
Рамазан кивнул. Уходя, ухмыльнулся: теперь, как бы ни повел себя Скачков, пули ему не миновать. Этот оперативник всегда нервировал Рамазана — проявлял ненужную инициативу, рвение; выслуживался перед Поляковым, теперь перед Русланом. Вот и вчера его назначили старшим.
«Прострелите ему руки, ноги...»
Здорово!
* * *
— Плохи дела!.. — Олег выругался, отпрянув от окна. — Ты накапал, старый козел?
Он вовремя оглянулся на Шерстнева и в который раз увидел неестественную белизну его вставной челюсти. Старик открыл рот, чтобы закричать: люди Хачирова были последним шансом на выигрыш в игре, выстроенной его воображением. Но не успел.
Скачков не контролировал себя и силу своего удара, действовал инстинктивно. Как в былые времена на ринге, он скользнул к Шерстневу и провел быструю связку: левым боковым перебросил голову старика под коронный удар правой.
Бывший резидент отлетел в угол комнаты и ударился головой о край тумбочки. Сломанная, порозовевшая от крови челюсть торчала изо рта. Язык старика, с белым нездоровым налетом, задергался, словно пытался вытолкнуть искусственные зубы, но быстро прекратил судорожные движения. Шерстнев был мертв еще до столкновения с острым краем тумбочки, а травма головы только ускорила и без того короткую агонию.
— Олег, Олег... — прикрыв глаза, Араб покачал головой.
Но времени сокрушаться не было, как не хватало его на то, чтобы убрать тело старика, которое сразу бросалось в глаза входящим в комнату. Люди Хачирова быстро поднимались по ступенькам. «Чисто», — сказал один из них, проверяя мастерскую.
«Профи или насмотрелся боевиков?» Араб прижался к стене справа от двери, наполовину скрываясь за плотной гардиной. Чтобы заметить его, боевикам Руслана придется открыться первыми, сделав шаг или
Судя по всему, боевики были вооружены, хотя только один из них засветил ствол. И сейчас они наверняка изготовили оружие, не могли не изготовить, поскольку видели спешно брошенный недомытый коврик; не исключено, что их слуха коснулся шум от двух хлестких ударов и еще один, не такой громкий, когда старик ударился головой о тумбочку.
Радзянский, напряженно вслушиваясь, пытался определить, сколько человек направляются к двери в эту комнату. Если они действительно профи, должны разделиться на две группы, чтобы одновременно проверить и зал, и кухню.
Трудно определить, шаги заглушает фон со двора: листва деревьев шумит под несильными порывами ветра, некстати застрекотал ветряк на сносившемся шарнире, издала скрип открывшаяся дверь мастерской, и ей вторила калитка, ведущая в палисадник.
Олег обменялся с Арабом взглядом, прикидывая, что им не помешала бы парочка израильских «узи». Вот бы они устроили ремонт в доме!
Быстрый взгляд на старика. Олегу показалось, что тот пошевелился.
Нет, лежит тихо. Как и положено после двух хороших ударов.
* * *
Желание следить за домом Хачирова созрело у Людмилы спонтанно. Грязнова поехала опросить свидетеля по делу об убийстве Полякова и оперативника Валеева, свидетеля, который не явился в управление для дачи повторных показаний. Он был прописан в квартире двухэтажного дома, расположенного двумястами метрами выше особняка Хачирова. Оставив машину у подъезда очевидца, Грязнова спустилась вдоль дороги, скрываясь за молодой порослью кустарника, и уперлась в высокий забор.
За те пять-десять минут, которые она отвела на наблюдение, ей хотелось получить хоть какие-то доказательства, указывающие на то, что в этом доме держат заложницу.
Откровения Олега возымели свое действие, и Людмила не сомневалась, что муж говорит правду. Однако по прошествии времени, вспоминая тот разговор, решила, что во многом он преувеличивал. Прежде ей не приходилось сталкиваться с такими хитроумными комбинациями, которые были больше похожи на плод больного воображения. Место им в лучшем случае на экране телевизора, а не в реальной жизни.
Однако налицо были трупы Полякова и Валеева и вечеринка с «посаженым генералом» по имени Василий Ефимович, которая вряд ли сотрется из памяти. Ей бы никогда не связать эти события вместе, если бы не Олег. Но он взял так круто, что захватило дух. Отсюда, наверное, и ее желание ознакомить Араба со своей точкой зрения по разрешению вечной проблемы «отцы и дети».
Одни сомнения сменялись другими, пока не привели ее к рубежам владений Руслана Хачирова. Людмила могла признаться себе, что ею движет больше любопытство, а не профессиональный интерес — последний едва просматривался и был сопряжен даже не с риском, а с безумием. По собственной инициативе искать нити преступления на законной территории Хачирова... Дальше можно не продолжать, даже если бы девчонку расчленили в этом доме и покидали куски мяса через забор.