Легендарный Араб

Нестеров Михаил Петрович

— Думаю, нет нужды беспокоить Руслана, — то ли спросил, то ли посоветовал директор.

«Нет, пусть Руслан — не к ночи будь помянут — спит», — улыбнулся Радзянский, и на его лицо снова вернулись жизненные краски.

13

Он так и не понял, почему Лена называет его Лешей, видимо, израильское «Лева» не совсем подходило этому моменту, а может, ей так больше нравилось.

Хорошо, что она жила отдельно от отца, ревниво относившегося к молодым людям, а вернее, к своей

дочери. Интересно, какой формы у него было бы лицо, загляни он в номер дочери? Наверное, формы и цвета хорошо вызревшей дыни.

Она водила пальцем по его груди, выписывая какие-то знаки. Скорее всего магические, приворотные, а Араб не мог согнать с лица блаженной улыбки.

— Что ты пишешь? — шепотом спросил он.

— Тсс. — Она продолжила свое занятие, вытянувшись вдоль его сильного тела.

Комната тонула в мягком зеленоватом свете настольной лампы, открытая балконная дверь позволяла проникать мерному шуму прибоя, который стал неотъемлемой частью настроения, воцарившегося в этой комнате.

— Так что ты пишешь, номер своего телефона?

— Не мешай, — раздельно произнесла девушка.

— Интересно, что скажет папа... — протянул Лев, подражая Малышу, у которого побывал в гостях Карлсон и изломал все, что только смог.

— А ничего не скажет, — беспечно, как показалось Радзянскому, ответила Лена. — Ты женат?

— Нет. Ну... когда-то хотел жениться. Не получилось.

— Почему?

— Почему?.. — Лев надолго замолчал. — Знаешь, до сих пор не могу понять...

— Расскажи, мне интересно.

— Одним словом, — без энтузиазма пояснил Лев, — однажды, очень давно, я бросил монетку, и она упала не в мою пользу.

— Понимаю... А дети у тебя есть?

Лев снова замолчал. Девушка переменила тему, видя, что он не хочет отвечать.

— Чем ты занимаешься?

— Развожу рыбок, торгую черепахами и лягушками.

Лена легонько шлепнула его по руке.

— Я серьезно спрашиваю.

Так же «серьезно» допытывались вчерашние дамы. Хотя нет, уже позавчерашние. «Пойти от противного, — подумал он, уподобляясь Борису Левину, — и сказать, что возглавляю холдинг?»

— Серьезно: я — хозяин магазина «Природа». Местные мальчишки называют его «Болотом», а меня — Дуремаром.

Лена рассмеялась. Потом положила голову на грудь Радзянского:

— У тебя так сильно сердце бьется...

— Да, это обогащенная кислородом кровь попадает через легочные вены в левое предсердие. А потом через аорту разносится по всему организму. А венозная кровь хлещет по полым венам и попадает в желудочек...

— Чего?! — Лена удивленно воззрилась на партнера. — А ты не врач случайно?

— Врач, — подтвердил Араб. — Я бо-ольшой специалист по сердечно-сосудистой терапии. В узких кругах известен под именем... Впрочем, свой псевдоним оставлю в тайне. Также специализируюсь по лечению дыхательных путей.

— Шутка?

— Шутка.

— Я поняла. А зачем ты понадобился отцу?

— Почему не наоборот?

—

Потому что я, — она словно подбирала слова, — я научилась распознавать, когда кто-то ему нужен, а когда... наоборот.

— Давай не будем про отца. Остановимся на том, что я вызвался поставлять ему пиявки.

Радзянский не узнавал себя. Подобную предутреннюю ересь он городил в студенческие годы. «Переживаю вторую молодость?» Бог ты мой! Дело было не в мужской силе, не в чувствах, которые могут захлестнуть в любом возрасте, а в мозгах. Их перевернуло напрочь в овладевшем им сексуальном маразме. Он не показывал этой девочке, как и что он может в постели, просто инстинктивно угадывал, что ей было нужно. Вот сейчас в плане секса она была удовлетворена, очередная «порция» испортила бы все. Ей хорошо, она раскованна, ее клонит в сон, но она мужественно борется с ним, понимая, что несвязный лепет доставляет партнеру удовольствие. И с ним, наверное, происходит то же самое.

Лишь в начале девятого, когда оба проспали от силы три-четыре часа, Радзянский услышал от Лены что-то вроде ругательства. Она тормошила его за плечо и горячо шептала в ухо:

— Блин!.. Вставай, слышишь? Отец ломится!

В своей жизни Араб выходил победителем из многих ситуаций, но эта показалась ему безвыходной. Он натягивал шорты и мысленно подсчитывал: «Восемнадцать и восемнадцать — тридцать шесть. Полета минус тридцать шесть получится четырнадцать. Я старше ее почти в три раза!»

— Куда мне? — Лев не попадал в майку руками, слыша настойчивый стук в дверь и нетерпеливый голос осетина.

— В ванную! — шепнула девушка, придавая второй подушке нетронутый вид.

Араб сидел на краешке ванны и обливался холодным потом. Сверху сорвалась давно зревшая капля воды и, как показалось Радзянскому, с оглушительным шлепком упала ему за воротник.

Он весь превратился в слух, даже сердце перешло в режим мерцательной аритмии, однако мысли перекрывали голоса отца и дочери, и он ровно ничего не понял из их разговора. «Вот старый дуралей! Угораздило же!.. Эй, Руслан, скоро ты там?»

«А девочке, наверное, не до смеха».

Завелся...

Естественно, он имел дело с молоденькими девушками, но ни одна из них не была так чиста и притягательна, как Лена. Он с первых же минут их знакомства на пляже почувствовал влечение к ней, не надеясь, впрочем, на близость. Может, это неординарное «искупление греха», когда вдруг из разряда обычной шлюхи она шагнула в иное качество? Радзянский не раз возвращался именно к этому моменту, упуская из виду то обстоятельство, что перемена состоялась раньше, когда он не мог оторвать взгляд от Лены, в одиночестве сидящей за столиком, не мог забыть ее свежести, окутавшей его, когда она прошла мимо. Уже тогда он подсознательно изменил свое мнение о девушке. А может, еще раньше, когда шел в отель кружным путем — мимо бассейна, в котором, как золотая рыбка в его аквариуме, плавала Лена.