Легенда
Шрифт:
Надиры с воплем, полным ненависти, казавшимся почти осязаемым, хлынули черным валом, грозя затопить Дрос. Тысячи варваров толкали вперед огромные осадные башни, другие спешили к стене с лестницами и веревками. Равнина словно ожила — она кишела надирами и исторгала боевой клич.
Лучник, задыхаясь от бега, стал рядом с Друссом, Реком и Сербитаром. Его разбойники рассыпались вдоль всей стены.
— Стреляйте, как будете готовы, — приказал Друсс.
Атаман в зеленом камзоле провел тонкой рукой по своим светлым волосам и ухмыльнулся:
— Промахнуться
— Хоть малая, да польза, — сказал Друсс.
Лучник натянул свой тисовый лук и наложил стрелу. Тысяча рук справа и слева от него повторили те же движения.
Лучник прицелился в передового воина, отпустил тетиву, стрела пропела в воздухе и вонзилась в кожаный нагрудник надира. Враг, пошатнувшись, упал, и по стене прокатилось хриплое «ура». Тысяча стрел последовала за первой, потом еще тысяча и еще. У многих надиров были щиты, но у многих и не было. Сотни воинов пали под градом стрел, перегородив дорогу задним.
А черный вал все катился вперед, захлестывая раненых и убитых.
Рек, вооруженный своим вагрийским луком, пускал стрелу за стрелой — то, что он не был искусным стрелком, не имело сейчас значения, ибо, как сказал Лучник, промахнуться было трудно. По сравнению с недавним каменным дождем стрелы казались насмешкой, однако жизней они уносили больше.
Надиры были уже так близко, что стали видны их лица.
«Неприглядные лица, — подумал Рек, — но решительные и отважные — лица людей, взросших для войны и крови». У многих не было лат — иные надели кольчуги, большинство воинов имело на себе панцири из лакированной кожи и дерева. Они испускали почти звериные клики — слов нельзя было разобрать, но ненависть чувствовалась в каждом звуке. «Как будто ревет какое-то громадное первобытное чудище», — подумал Рек, ощутив знакомый, грызущий внутренности страх.
Сербитар поднял забрало и перегнулся через парапет, невзирая на стрелы, летящие снизу или мимо него.
— Лестницы уже под стеной, — тихо сказал он.
Друсс повернулся к Реку.
— В последний раз, когда я бился рядом с князем Дрос-Дельноха, мы с ним создали легенду.
— Странно только, что в сагах столь редко упоминается о пересохшей глотке и полном мочевом пузыре.
Над стеной взвился железный крюк.
— Не посоветуешь ли чего напоследок? — спросил Рек, обнажая меч.
Друсс с ухмылкой достал Снагу.
— Будь жив!
Новые крючья заскрежетали о стену, впиваясь в камень — снизу их тянули сотни рук. Защитники лихорадочно рубили отточенными клинками плетенные из лозы веревки, пока Друсс криком не остановил их.
— Подождите, пока они влезут! — взревел он. — Рубите не веревки, а людей!
Сербитар, изучавший военное дело с тринадцати лет, с невольным восхищением следил за продвижением осадных башен. Само собой разумеется — сначала они пошлют на стену как можно больше человек по веревкам и лестницам, а потом подтащат башни. Стрелки Лучника сеяли опустошение среди тех, кто тянул огромные махины, —
На стене уже утвердилось немало крючьев, и первые надирские воины лезли вверх.
Хогун, стоя с пятью тысячами бойцов на второй стене, испытывал сильное искушение нарушить приказ и броситься на помощь Эльдибару. Но он, солдат по ремеслу, был воспитан в повиновении и оставался на месте.
Цзубодай ждал у подножия стены, пока передние медленно карабкались вверх по веревке. Чье-то тело, пролетев мимо него, разбилось на острых камнях и забрызгало кровью лакированный кожаный панцирь. Цзубодай усмехнулся, узнав искаженные черты Несцана, знаменитого бегуна.
— От судьбы не уйдешь, — сказал он воину позади себя. — Но кабы он бегал так же быстро, как падает, я не просадил бы на нем столько денег!
Те, что лезли вверх, остановились — дренайские защитники теснили надиров. Цзубодай задрал голову.
— Долго ты собираешься там висеть, Накраш?
Воин извернулся и посмотрел вниз.
— Все эти пожиратели дерьма из зеленых степей, — крикнул он. — Они и коровью лепешку не сумели бы удержать.
Цзубодай, весело засмеявшись, отступил немного, чтобы взглянуть на другие веревки. Вдоль всей стены происходило то же самое: восхождение прекратилось, и наверху слышались звуки битвы. Оттуда то и дело валились тела, и Цзубодай опять прижался к стене.
— Этак мы весь день тут проторчим, — сказал он. — Надо было хану послать вперед Волчью Голову. От этих зеленых и при Гульготире проку не было, а здесь и подавно.
— Гляди, они опять тронулись, — хмыкнул его товарищ.
Цзубодай ухватился за узловатую веревку и полез вслед за Накрашем. У него нынче было доброе предчувствие — быть может, он заслужит коней, которых Ульрик обещал тому, кто зарубит седобородого, вызвавшего столько пересудов старика.
«Побратим Смерти». Брюхатый старик, не носящий щита.
— Цзубодай, — окликнул его Накраш. — Ты сегодня часом помереть не собираешься? Смотри не вздумай — ты еще не расплатился со мной за те бега.
— Видел ты, как упал Несцан? — крикнул в ответ Цзубодай. — Как стрела. А руками махал, словно хотел оттолкнуть от себя землю.
— Я послежу за тобой. Не вздумай умирать, слышишь?
— Следи лучше за собой. Я расплачусь с тобой конями Побратима Смерти.
За Цзубодаем уже лезли новые воины. Он посмотрел вниз.
— Эй, ты кто такой? Вшивый зеленый, что ли?
— А ты, судя по вони, из Волчьей Головы, — ухмыльнулся тот, что лез следом.
Накраш уже взобрался на стену, выхватил меч и подал руку Цзубодаю. Надирам удалось вбить клин в дренайские ряды, но ни Цзубодай, ни Накраш не могли пока вступить в бой.
— Отойдите! Дайте место! — крикнул следующий за ними.
— Погоди маленько, козлиная шуба, — усмехнулся Цзубодай. — Сейчас я попрошу круглоглазых помочь тебе. Эй, Накраш, встань-ка на свои ходули и скажи мне, где Побратим Смерти.