Легенда
Шрифт:
Что до Мендара — у меня это в голове не укладывается.
— А еще из хорошей семьи. Я пустил слух, что Мендар помогал Друссу в схватке с надирскими лазутчиками. Авось сработает. Не все обладают талантом Лебуса, притом, когда совсем рассветет, здесь все затопчут.
— Ты правильно сделал — но шила в мешке не утаишь.
— Как там старик? — спросил Эликас.
— Десять стежков на боку и четыре на голове. Он спал, когда я уходил. Кальвар Син говорит — чудо, что череп остался цел.
— А турнир на мечах он судить будет? — Хогун
— Да, полагаю, что будет.
Тем лучше.
— Это почему же?
— Если бы не судил он, судили бы вы, и я лишился бы удовольствия побить вас.
— Экий самонадеянный щенок! — засмеялся Хогун. — Не настал еще такой день, когда ты пробьешь мою оборону — даже и деревянным мечом.
— Все когда-нибудь случается впервые. А вы, Хогун, не молодеете. Ведь вам, поди, уже за тридцать. Одной ногой в могиле!
— Что ж, увидим. Может, нам об заклад побиться?
— Штоф красного?
— Идет, мой мальчик. Ничего нет слаще вина, за которое платит кто-то другой.
— Вот я вечером и проверю, — не остался в долгу Эликас.
Глава 14
Церемония была скромная — венчал их настоятель Ордена Мечей, Винтар, а свидетелями были капитан «Вастреля» и его помощник. Море было спокойно, ночное небо безоблачно. Вверху кружили чайки — верный знак того, что земля близко.
Антахейм, один из Тридцати, высокий и стройный, со смуглым, выдающим вагрийскую кровь лицом, принес кольцо: простенький золотой обруч.
Теперь близился рассвет, все спали. Рек стоял один на носу, и звездный свет мерцал на серебряном ободе, охватывающем его голову, а темные волосы развевались на ветру, как знамя.
Итак, жребий брошен. Рек собственной рукой намертво связал себя с Дельнохом. Соленая пена обожгла глаза — он отошел и сел спиной к борту, завернувшись в плащ. Всю свою жизнь он стремился убежать от страха, заставляющего дрожать руки и трепетать сердце. Теперь его страхи растаяли, словно воск на огне.
Князь Регнак из Дрос-Дельноха, Хранитель Севера.
Вирэ сначала отказала ему — но Рек знал, что ей придется принять его предложение. Если она откажется выйти за него, Абалаин пришлет ей своего жениха. Недопустимо, чтобы Дельнох оставался без вождя — и в равной мере недопустимо, чтобы этим вождем была женщина.
Капитан согласно обряду оросил их головы морской водой, но честный Винтар не стал желать, чтобы они плодились и размножались, ограничившись более подходящим благословением: «Будьте счастливы, дети мои, ныне и до конца своих дней».
Друсс отбился от покушавшихся на него злодеев, ган Оррин обрел силу, а Тридцать — всего в двух неделях пути от Дрос-Пурдола, откуда начнется последняя стадия их странствия. Ветры были благоприятны, и «Вастрель» придет в гавань на два-три дня раньше намеченного срока.
Рек смотрел на звезды, вспоминая незрячего провидца и его пророческие слова: "Князь и Легенда
В крови и мечтаниях крепость стоит — падет она иль нет?"
Он представил себе Вирэ такой, как оставил ее час тому назад: с разметавшимися на подушке светлыми волосами, закрытыми глазами и мирным, спокойным лицом. Ему хотелось коснуться ее и привлечь к себе, чтобы она его обняла, — но он осторожно прикрыл ее одеялом, оделся и тихо вышел на палубу. Где-то с правого борта слышалось призрачное пение дельфинов.
Рек встал и вернулся в каюту. Вирэ снова сбросила с себя одеяло. Он медленно разделся, опустился рядом с ней — и на сей раз коснулся ее.
Предводители Тридцати между тем завершили молитву и преломили хлеб, благословленный Винтаром. Они ели в молчании, прервав на время умственную связь, чтобы насладиться своими мыслями. Потом Сербитар откинулся назад и подал знак к слиянию.
— Старик — просто чудо-воин, — сказал Менахем.
— Но не стратег, — заметил Сербитар. — Весь его план обороны Дроса состоит в том, чтобы стоять на стенах до последнего.
— Однако и мы не можем предложить ничего иного взамен.
— Это верно. Я хочу сказать, что Друсс не сможет использовать в обороне всех до единого. У него десять тысяч человек, но больше семи за раз он на стену не выставит. Нужно нести караул на других стенах, подносить боеприпасы и доставлять донесения. Кроме того, нужен летучий отряд, чтобы направить его в то или иное слабое место.
Наша задача в том, чтобы добиться наибольшего успеха с наименьшими усилиями. Каждый отход должен быть рассчитан с точностью до мгновения, и каждый офицер должен знать свою роль назубок.
— Кроме того, — сказал Арбедарк, — нам следует не только обороняться, но и нападать. Мы видели, как Ульрик вырубает целые леса для постройки баллист и осадных башен. Нам понадобятся горючие вещества и хранилища для них.
Около часа, пока солнце вставало над восточным горизонтом, четверо из Тридцати обсуждали и уточняли планы на будущее.
Наконец Сербитар призвал всех соединить руки. Арбедарк, Менахем и Винтар, сняв преграды, уплыли во тьму, и Сербитар принял в себя их силу.
— Друсс! Друсс! — звал он, летя над океаном мимо морской крепости Дрос-Пурдол, вдоль Дельнохского хребта и сатулийских поселений, над огромной Сентранской равниной — все быстрее и быстрее.
Друсс проснулся, как от толчка, и обвел комнату голубыми глазами, раздувая ноздри в поисках опасности. Он потряс головой. Кто-то произнес его имя — но беззвучно. Друсс начертил над сердцем знак Когтя, но кто-то неведомый продолжал звать его.
На лбу у него выступил холодный пот.
Он перегнулся через постель и схватил со стула Снагу.
— Послушай меня, Друсс, — молил голос.
— Убирайся из моей головы, сын шлюхи! — взревел старик, скатившись с кровати.
— Я из числа Тридцати. Мы едем в Дрос-Дельнох, чтобы помочь тебе. Послушай меня!