Легенда
Шрифт:
У Бера начали сдавать нервы, и он ругался по чем зря, и даже попытался один раз кинуться в драку, но под смех наглых духов, издевающихся над его силой и ростом в самых гадких выражениях, был остановлен Федограном.
– Не глупи. Они специально издеваются над нами, пытаясь вывести из себя и заманить в топь. Пошли назад. Есть у меня задумка, родом из деревенского детства. Переночуем на поляне, подготовимся и вернемся. У нас все получится. – Мстительно посмотрел на стайку Светляков парень. – Смеется тот, кто смеется последним.
Друзья вернулись на поляну, разожгли огонь, что для опытных путешественников не
Сачки, именно это пришло на ум нашему герою, который увидев болотных духов, сразу вспомнил бабочек, и как он их ловил, вместе с деревенскими пацанами, у бабушки на даче.
Свернув из ивового прута, кольца, (ветки этого дерева эластичны, и хорошо гнуться, недаром из них плетут корзины), натянув на них сетку, путем простого протягивания через ячею, и привязав то, что получилось к палкам, братья стали владельцами сачков. Кривых, неудобных, мало похожих на своих, изготовленных на фабриках собратьев, но вполне способных выполнить возложенные на них функции.
Ночь провели спокойно. Переночевали у костра, не забывая об осторожности и дежуря посменно. Места тут гиблые. С утра вышли на новую охоту. Словно почуяв неприятности, Светляки исчезли. Только ближе к полудню, обнаружилась первая стайка этих духов-насекомых, резвящаяся над булькающей зловонным газом топью. Первого поймал Бер, но тут же бросил сачок, выпустив добычу. Обернувшиеся к нему друзья с застывшим вопросом в глазах: «Ты чего?», обнаружили медведя, быстро погружающегося в трясину с другой стороны тропы, на достаточном расстоянии, чтобы не было возможности, протянуть ему руку и вытащить.
Только подумал о помощи Федогран, как гнилой сучек, подарок Болотницы, в его руках вытянулся, превратившись в длинную, прочную и легкую палку.
– Держись! – Крикнул он и протянул медведю конец.
– Тяните вдвоем, меня кто-то держит. – Прорычал тот ухватившись за преобразившийся сучек.
Когда он вылез на твердую тропу, весь в болотной жиже, со свисающей с рукавов тиной и хлюпающими сапогами, то разразился отборной руганью, проклиная и болото, и светляков, и хозяев местных территорий - чету Болотников. Только спустя несколько минут, когда он хоть немного успокоился, можно стало наконец добиться объяснений, что произошло.
– Едва я обрадовался, что наконец-то поймал эту маленькую гадину, как меня кто-то ухватил сзади жестко за сапог и потянул с тропы. Я даже крикнуть не успел, как меня словно на лодке утянули на середину топи, и потащили вниз. Если бы не вы, то утоп бы.
– Плохо. – Нахмурился Вул.
– Конечно плохо. – Кивнул ему медведь. Светляка-то я упустил.
– Не в Светляках дело. Тут другое. Не одни они. То-то Болотница такая сговорчивая была. Мне сразу это странным показалось. Обычно у нее кусок коры с гнилой березки не выпросишь, а тут и хрусталики, и трость, и даже сеть. Вот же бабка подлая, могла ведь предупредить…
– Да что случилось-то. – Смотрели на него братья, ничего не понимая, и ожидая объяснений. – Игоши.
– Вздохнул оборотень.
– Нас отвлекают, а другие, не менее пакостные. – Он кивнул в другую сторону.
– Нас сзади хватают и в болото тянут. Игра у них такая, они же души младенцев, родителям ненужные, да в болоте потопленные. Вот и мстят людям, а заодно и развлекаются.
– И чего делать. – Бер даже крякнул с досады. – Как теперь ловить-то?
– В футбол поиграем. – Рассмеялся внезапно Федогран. – Ты, медведь эту светящуюся нечисть лови, а мы сзади подежурим, понаблюдаем, схватить за ноги не дадим, но и убивать не будем. Детки все же. Они решили над нами поиздеваться? Ответим им симметрично.
– А что такое хубол? – Бер заинтересованно посмотрел на парня.
– Не хубол, а футбол. – Повернулся к нему богатырь. – Игра такая в мяч, ну в мешок такой, вернее пузырь бычий, воздухом надутый. Пояснил он ничего не понимающе выпучившему глаза, в немом вопросе, увальню.
– В нее ногами играют, в игру эту, чем дальше пнешь, тем лучше. – Злобно улыбнулся парень.
– А можно тогда Вул половит? – Смущенно предложил медведь, сообразив, о чем идет речь. – Очень мне уж хочется посмотреть, на того пакостника, который в шутку, меня едва не утопил. Ну заодно и посмотреть, далеко ли он улетит.
– Ну уж нет. – Возмутился оборотень. – Ты у нас самый ловкий. Тебе и ловить, а я уж как-нибудь в футбол поиграю.
– Хватит уже. – Оборвал их шишок. – Лови уже ты, давай, увалень, сначала потом поменяетесь, тогда и попинаешь.
– Уговор? – Медведь с такой детской наивной верой посмотрел на оборотня, что тот улыбнулся, кивнул и согласился:
– Троих поймаешь, и поменяемся.
Началась потеха. Бер ловко заорудовал сачком, всеми силами стараясь поймать юрких Светляков, которые, не унимаясь его дразнили, высовывая языки и уворачиваясь, а Федогран с Вулом внимательно следили за топью, с другой стороны, где пока ничего не происходило. Только шишок, оставшийся без дела, наблюдал за медведем, возбужденно комментируя его действия и давая советы, подпрыгивал, и вел себя как фанатичный болельщик на трибуне стадиона.
– Мазила! – Несся над болотом его крик. – Я говорил тебе снизу подводи. Ты родился с кривыми руками, или тебе их отбили? Да проснись ты наконец! Правого цепляй! Да что сегодня с тобой такое?! Вон смотри верхний зазевался!!! Есть!!! Молодец!!! Герой!!! – Заорал он так, что Федогран подумал, что оглохнет, когда первый Светляк забился в сачке. – В мешок его проказника пихай. Да поаккуратнее ты, тюфяк, не упусти.
И тут топь пришла в движение. Маленькие, коричневые, голые существа, с огромными головами, половину которых занимал зеленый рот, с длинными руками и жабьими лапами вместо ног, начали выскакивать из жижи. Они молча принялись хватать людей за ноги, а те отскакивали и отправляли их обратно пинками. Длилось это довольно долго. Одни не оставляли попыток утащить в трясину, а другие не давали им шансов это сделать.
– Три! – Крикнул запыхавшийся Бер. – Меняемся.
Но сделать этого не смог. Все остановилось. Светляки взметнулись в высь, под облака, где их уже невозможно стало достать, а Игоши ушли с головой в грязь. Раздалось громкое противное шипение, словно ножом пропороли колесо автомобиля.