Легенда
Шрифт:
Только теперь я понял хитроумную тактику Леони-
да: недаром он на танцах познакомил меня с Тоней.
95
Тоня с соколиными бровями и Ленькина любовь Тама-
ра — подруги, живут в одной комнате.
Мы заявились, расселись на кроватях, и Леонид
сразу же начал переругиваться с Тамарой (это у него
такая манера ухаживать).
— О! Связала утюг нитками, голова! Сказано,
бабы!
— Как ни связала, да сама!
—
— Нам и так хорошо, а кому не нравится, у того
длинный нос тряпки просит.
— Эй ты, сама длинноносая!
— А тебя зависть берет! А ну, вон отсюда, чего рас-
селся? А то как закачу доской! Пришел, ну и сиди и не
суйся не в свое дело.
— Давай починю. Проволка в этом доме есть?
— Обойдемся без помощников.
Тамарка злая, энергичная, все у нее в руках так и
кипит; старенький электрический утюг у нее накален
так, что от платьев пар столбом взлетает и только слы-
шится «ж-рр», когда она проводит по тряпке.
Она на третьем участке мастером; может, потому и
тон у нее такой безапелляционный, командирский. Кос
у нее нет, торчат жалкие хвостики, которые ей совер-
шенно не идут, и вообще она совсем еще девчонка.
— Тонька, гладить больше нечего?.. Хорошо. То-
гда, огородное пугало, снимай штаны.
— И-иди ты!
— Снимай штаны! Кому говорю? Оба снимайте.
Когда гладили? Семь лет назад, после дождика в чет-
верг? Думаете, мы с вами, такими, на танцы пойдем?
Снимай, пугало, а то утюгом поджарю!
— А-а-а!
Ленька визжит, Тоня хохочет, мы покорно снимаем
брюки и, оставшись в трусах, полностью обезоружены.
96
От брюк идет пар столбом, на них появляются острые,
как лезвие, складки. Ленька смущенно почесывается,
а я разглядываю комнату.
Как у них чисто — до приторности! Белоснежные
занавесочки, салфеточки, покрывала на подушках, ков-
рики, всякие бумажные цветочки, картинки по стенам,
зеркальца, флакончики… На почетном месте приколо-
та страница из журнала мод. Тоже — изобразительное
искусство! Сказано, бабы!..
В комнате три кровати. Тамара живет с сестрой. Это
странная, приветливая, но очень застенчивая девушка,
она только что окончила десятый класс и готовится в
заочный институт. Когда меня знакомили с ней, она
робко выбралась из своего угла, из-за стола, покрасне-
ла как мак и шепнула, не подавая руки:
— Оля…
Я протянул руку, она неохотно подала свою, и, по-
жимая, я почувствовал, что ее ладонь неестественно
узкая, какая-то ненормальная. Краем глаза заметил:
нее нет большого и указательного пальцев, срезано на-
чисто чуть не пол-ладони, и — уродливый, узловатый
шрам. Это так не вязалось с ее хорошеньким, нежным,
светлым личиком, что мне стало не по себе. Эх, почему
же Ленька не предупредил! Оля, закусив губу, съежи-
лась и шмыгнула за стол; держа правую руку под ска-
тертью, принялась левой листать учебники. За весь ве-
чер она не сказала больше ни слова, не смотрела в на-
шу сторону, словно ее и не было тут.
— У вас много книг, Тоня. Можно посмотреть?
— Смотрите.
— «Алые паруса»! Дайте почитать.
— Ой, мы сами сегодня едва достали…
— У-у, жадины! — рявкнул Ленька.— У вас зи-
мой снегу не выпросишь!
— Это вы жадины! — напустилась на него Тамар-
97
7 Продолжение легенды
ка.— Ходит пять лет в одних и тех же штанах. Хоть
бы постыдился! Фу, дырки уже скоро будут! Работ-
ничек — не заработает на костюм! Пьяница, голо-
дранец!
— Сама ты голодранка!
— Кто? Я? Да я бы хотела, чтоб ты столько полу-
чал, сколько мы! Это же у вас бригада — шарашкина
контора!.. Тонька, покажи новое платье, которое ты
вчера купила.
— Вот. Хорошее?
Платье было замечательное, с большими лиловы-
ми цветами, воздушное, но очень простенькое, видно,
из какой-то дешевой материи.
— Хо-хо-хо! — закатился Ленька.— Ему цена —
пятьдесят рублей!
— Ду-у-рак! Это креп-де-флер. Что ты понимаешь!..
Ох, Тонька, надо было все-таки взять то шелковое за
пятьсот. Правда, дура, что не взяла?
Тамарка схватила с кровати гитару и на цыганский
манер запела звучным, звонким и чистым голосом:
Эх-х…
Да у нас денег — да куры не клюют!
Эх, цыганка! Эх, смуглянка!..
Хороша жизнь, когда ты сама себе хозяйка! Это только
считается, что муж да жена, да муж жену кормит. За-
знались вы, мужичье! Женщина, может быть, больше,
чем вы, зарабатывает и лучше, чем вы, живет. А он
возьмет да потом всю жизнь попрекает: я тебя, мол,
кормлю, я тебя осчастливил! Не выйду замуж! Зарабо-
тала сама — что хочу, то и сделаю. Вот справим себе
с Тоней бостоновые костюмы, лаковые туфли! А вы бу-
дете в рваных штанах щеголять. Тогда к нам не под-
ступись!
98
Эх!..
На Таганке,
Где вчера еще с тобой мы повстречались…