Легенда
Шрифт:
Он живо представил себе эту картину. Должно быть, это была молодая, очень педантичная леди. И больше она сюда уже не вернулась.
Погибнуть,- подумал он,- не ощутив полноты наслаждения жизнью, не познав счастья в объятиях любимого человека. Погрузиться в тяжкий коматозный сон, чтобы умереть, - или, может быть, вновь ожить, только ужасным, безумным, бесполым, бродячим существом. И никогда не познать, что значит любить и что значит быть любимым.
Это похуже, чем стать вампиром. Он встряхнул головой. Пожалуй, хватит, - сказал он себе.
–
Наконец он дошел до указателя "Медицина". Это и было то, что он искал. Он проглядел заголовки на разделителях.
Книги по гигиене, по анатомии, по физиологии (общей и специальной), по здравоохранению. Ниже - по бактериологии. Он выбрал пять книг по общей физиологии и несколько книг о крови. Отнес их и поставил стопкой на один из пыльных столов. Взять ли что-нибудь по бактериологии? Он постоял немного, нерешительно разглядывая коленкоровые переплеты, и наконец пожал плечами.
Какая разница? Больше - не меньше. Не сейчас - так потом.
Он наугад вытащил еще несколько штук, и стопка на столе увеличилась. Всего девять книжек. Для начала достаточно. Вероятно, сюда придется возвращаться.
Покидая научные залы, он взглянул на часы над дверью. Красные стрелки застыли в положении четыре двадцать семь. Интересно, какого дня? Спускаясь по лестнице, он рассуждал сам с собою: а интересно, в какой момент они остановились? Был ли день, или была ночь? Дождь или солнце? И был ли тогда кто-нибудь здесь, в библиотеке?
Что за чушь. Какая разница?
– он недоуменно пожал плечами.
Все возрастающая ностальгия вновь и вновь возвращающихся мыслей о прошлом начинала его раздражать. Он знал, что это - слабость. Слабость, которую вряд ли можно себе позволить, если он хочет чего-то добиться, но снова и снова ловил себя на том, что его уход в прошлое с каждым разом все глубже и глубже и размышления о прошлом все больше становятся похожи на медитацию. Погружаясь в воспоминания, он терял контроль над своим сознанием, и бессилие перед самим собой приводило его в бешенство.
Отпереть массивную входную дверь изнутри оказалось так же сложно, как и снаружи, и выбираться пришлось снова через разбитое окно. Аккуратно выкинув на асфальт книги, одну за другой, он спрыгнул следом. Собрал книги, отнес их к машине и сел за руль.
Отъезжая, он заметил, что поребрик, у которого стояла машина, окрашен в красный цвет. Кроме того, здесь было одностороннее движение, как раз навстречу. Он окинул быстрым взглядом улицу в оба конца и вдруг услышал свой собственный голос:
– Полисмен!
– кричал он.
– Эй, полисмен!
Что здесь смешного? Но больше мили он хохотал не переставая и не мог остановиться.
Роберт Нэвилль отложил книгу. Он снова читал о лимфатической системе, с трудом припоминая то, что было прочитано несколькими месяцами раньше. То время он теперь называл "дурной период". То, что он читал тогда, никак не откладывалось в нем, поскольку никак и ни с чем не стыковалось.
Теперь,
Пути возвращения в кровеносную систему пролегают через лимфатические узлы, в которых происходит фильтрация шлаков, что предотвращает их возвращение в кровяное русло.
И далее.
Лимфатическая система функционирует за счет нескольких стимулирующих воздействий:
1) дыхание, посредством движения диафрагмы вызывающее разность давлений во внутренних органах, которая и вынуждает движение лимфы и крови в противовес действующей силе тяжести;
2) движение различных частей тела, связанное с мускульными сокращениями, сдавливает лимфатические сосуды, что также приводит лимфу в движение. Сложная система клапанов не допускает обратного течения лимфы.
Но вампиры не дышат. По крайней мере те, что уже умерли. Это означает, что, грубо говоря, половина их лимфатической системы не функционирует. А это, в свою очередь, означает, что значительная часть шлаков остается в организме вампира.
Размышляя об этом, Роберт Нэвилль, конечно, имел в виду исходящий от них мерзкий запах разложения.
Он продолжал читать.
"Бактерии переносятся потоком крови..."
"...Белые кровяные тельца играют основную роль в механизме защиты организма от бактерий".
"Сильный солнечный свет быстро разрушает большинство микроорганизмов..."
"Многие заболевания, вызываемые микроорганизмами, переносятся насекомыми, такими, как мухи, комары и пр."
"...Под действием болезнетворных бактерий организм вырабатывает дополнительное количество фагоцитов, которые поступают в кровь..."
Он уронил книгу на колени, и она соскользнула на ковер.
Сопротивляться становилось все труднее: чем больше он читал, тем больше видел неразрывную связь между бактериями и нарушениями кровеносной деятельности. Но все еще ему были смешны те, кто до самой своей смерти утверждал инфекционную природу эпидемии, искал микроба и глумился над "россказнями" о вампирах.
Он встал и приготовил себе виски с содовой. Но бокал так и остался нетронутым. Оставив бокал рядом с баром, Нэвилль задумчиво уставился в стену, мерно ударяя кулаком по крышке бара.
Микробы.- Он поморщился. Ладно, бог с ними, - устало огрызнулся он на самого себя.
– Слово как слово, без колючек. Небось, не уколешься. Он глубоко вздохнул.
И все-таки,- убеждал он сам себя,- есть ли основания полагать, что микробы тут ни при чем? Он резко отвернулся от бара, словно желая уйти от ответа. Но вопрос - это то, от чего не так-то легко отвернуться. Вопросы, однажды возникнув, настойчиво преследовали его.