Легенда
Шрифт:
Он слегка приподнялся на локте, пытаясь расправить сбившуюся простыню, и заметил, что Вирджиния не спит. Она лежала на спине, недвижно уставившись в потолок.
– Что-то случилось?
– . вяло пробормотал он. Она не ответила.
– Лапушка?..
Она медленно перевела взгляд.
– Ничего,- сказала она.- Спи.
– Как ты себя чувствуешь?
– Все так же.
– О-о.
Еще мгновение он лежал, внимательно вглядываясь в ее лицо. I
– Ладно, - сказал он,
Будильник зазвонил в шесть тридцать. Обычно его выключала Вирджиния, но в этот раз ему пришлось перескочить через нее и сделать это самому. Поза и взгляд ее оставались прежними, без движения.
– Что с тобой?
– с беспокойством спросил он. Она взглянула на него и покачала головой.
– Не знаю, - сказала она.
– Я просто не могу уснуть.
– Почему?
Словно не решаясь сказать, она прижалась щекой к подушке.
– Ты, наверное, еще не окрепла?
– спросил он.
Она попыталась сесть, но не смогла.
– Не надо вставать, лап,- сказал он.- Не напрягайся.
Он положил руку ей на лоб.
– Температуры у тебя нет,- сказал он.
– Я не чувствую себя больной,- сказала она.- Я... словно устала.
– Ты выглядишь бледной.
– Я знаю: я похожа на привидение.
– Не вставай,- сказал он. Но она была уже на ногах.
– Не надо меня баловать, - сказала она.
– Иди одевайся, со мной будет все в порядке.
– Лапушка, не вставай, если тебе нездоровится.
Она погладила его руки и улыбнулась.
– Все будет хорошо, - сказала она.
– Собирайся.
Бреясь, он услышал за спиной шарканье шлепанцев, приоткрыл дверь ванной и посмотрел ей вслед. Она шла через гостиную, завернувшись в халат, медленно, слегка покачиваясь. Он недовольно покачал головой.
Сегодня ей надо еще отлежаться,- подумал он, добриваясь.
Умывальник был серым от пыли. Этот песчаный абразив был вездесущ. Над кроваткой Кэтти пришлось натянуть полог, чтобы пыль не летела ей в лицо. Один край полога он прибил к стене, над кроваткой, а с другой стороны прибил к кровати две стойки, так что получился односкатный навес, немного свисающий по краям.
Как следует не побрившись, потому что в пене оказался песок, он ополоснул лицо, достал из стенного шкафа чистое полотенце и насухо вытерся.
По дороге в спальню он заглянул в комнату Кэтти.
Она все еще спала, светлая головка покоилась на подушке, щечки розовели от крепкого сна. Он провел пальцем по крыше полога - палец стал серым от пыли. Озабоченно покачав головой, он пошел одеваться.
– Хоть бы кончились эти проклятые бури, - говорил он через десять минут, выходя на кухню.- Я абсолютно уверен...
Он на мгновение застыл. Обычно он заставал
– Радость моя, если ты неважно себя чувствуешь, тебе было бы лучше пойти в постель, - сказал он.- Я сам займусь завтраком.
– Ничего, ничего,- сказала она,- я просто присела отдохнуть. Извини. Сейчас встану и поджарю яичницу.
– Не надо, сиди,- сказал он.- Я и сам в состоянии все сделать.
Он подошел к холодильнику и раскрыл дверцу.
– Хотела бы я знать, что это такое происходит, - сказала она.
– В нашем квартале с половиной творится то же самое. И ты говоришь, что на заводе осталось меньше половины.
– Может быть, вирус, - предположил он. Она покачала головой:
– Не знаю.
– Когда вокруг все время бури, комары и все чем-то заболевают, жизнь быстро становится мучением, - сказал он, наливая себе из бутылки апельсиновый сок.- И разговорами о чертовщине.
Заглянув в бокал, он выудил из апельсинового сока черное тельце.
– Дьявол! Чего мне никогда не понять, - так это как они забираются в холодильник.
– Мне тоже, Боб.
– Тебе налить сока?
– Нет.
– Тебе бы полезно.
– Спасибо, моя радость, - сказала она, делая попытку улыбнуться.
Он отставил бутылку и сел напротив нее со стаканом сока.
– У тебя что-нибудь болит?
– спросил он.
– Голова, что-нибудьеще?
Она медленно покачала головой.
– Хотела бы я действительно знать, в чем дело,- сказала она.
– Вызови доктора Буша. Сегодня. Обязательно.
– Хорошо, - сказала она, собираясь встать. Он взял ее руки в свои.
– Нет, радость моя, посиди здесь,- сказал он.
– Но, в самом деле, нет никакой причины... Не знаю, что происходит, сердито сказала Вирджиния.
Она всегда так реагировала, сколько он знал ее. Когда ей нездоровилось, это доводило ее; слабость - раздражала. Всякое недомогание она воспринимала как личное оскорбление.
– Пойдем,- сказал он, поднимаясь,- я провожу тебя в постель.
– Не надо, оставь меня здесь, я просто посижу с тобой. А прилягу, когда Кэтти уйдет в школу.
– Хорошо, может, ты съешь чего-нибудь?
– Нет.
– А как насчет кофе? Она покачала головой.
– Но если ты не будешь есть, ты действительно заболеешь,- сказал он.
– Я просто не голодна.
Он допил сок и встал к плите поджарить себе парочку яиц. Разбив о край, он вылил их на горячую сковороду, где уже шкворчал жирный кусок бекона. Взяв из шкафа хлеб, он направился к столу.