Легенда
Шрифт:
– А конкретней?- С недовольством осведомился Захаров. Его явно покоробили гнусные физиономии на карикатуре.
– Меня интересует подруга Лазарева - Лена,- ответил Олег.
Захаров посмотрел на него и принялся перебирать рисунки.
– Вот эта похожа,- произнес он через некоторое время и протянул Олегу рисунок темноволосой девушки со слегка наклоненной головой и опущенным к земле взглядом.
– На других рисунках ее не узнаете?
– Слушайте, Костырев. По-вашему, мне больше заняться нечем?- Захаров поднялся.- Вы свое получили? Забирайте рисунки и уходите. Вы нам реально
– Что ж, не буду больше отвлекать,- улыбнулся Олег.- Спасибо за помощь.
– На здоровье, Костырев, на здоровье!- Захаров поднялся.- Идемте, я вас провожу.
Олег вышел из подъезда и полной грудью вдохнул прохладный воздух. Время подходило к девяти часам вечера. Он немного постоял на крыльце, чувствуя усталость и опустошение. Сейчас ему больше всего хотелось добраться до дому и лечь в постель. А, может быть, они на самом деле откажутся, неожиданно подумал он. Приеду завтра в офис, и Софья Адамовна радостно улыбнется при встрече...
– Хотя, нет,- пробормотал вполголоса.- Она же в Питере...- и замер, словно боялся спугнуть хрупкую мысль, скользнувшую по краю сознания.- "Я понимаю. Вам необходимо время",- повторил он слова Лужина.- "Но я и так рассказал вам достаточно"...- он закрыл глаза и попытался дословно вспомнить одну из фраз Судзиловского: "При вашем искусстве копать глубоко, можно не сомневаться, вы найдете много интересного в жизни и деятельности Андрея Витальевича".
Он не сомневался, что начал копать в верном направлении. Незнакомка по имени Лена вполне могла ответить на вопрос: как погиб Иван Лазарев? Но как знать, быть может, ответ на вопрос: почему он погиб, можно получить у другого человека?..
– Что здесь не так?- Прошептал он, глядя на свою машину.- Что?
– Это не бессмыслица,- прошептал он спустя два часа уже в своем кабинете.
То что было написано Иваном Лазаревым на полях рисунков и на набросках казалось набором слов, словно попугай выкрикивал: "я дальше этого потерял что я судьба одном это что это не и знать ухватившись мне лишь наградила из такая нужно трудиться знаю я слишком однажды не одно нас лучших редкость в ради что не много за принадлежало нужно жизнью миров и этом блага будет хочу я то знаю жить в а все мире других".
Олег откинулся на спинку кресла и зевнул. В этот момент он бы с удовольствием поговорил с Иваном. По крайней мере, попытался узнать, почему тот так тщательно скрывал именно эти записи. Стремление быть оригинальным или недоверие к окружающим? Но как раз окружающие говорят в голос о редком прямодушии, открытости и дружелюбии Ивана.
Олег закурил и принялся считать слова. Спустя сорок минут пересчетов и выравниваний он пробормотал: "Ну и ну..." и взял в руки остальные рисунки. Особенно много текста было на анатомических зарисовках и технических чертежах. И, разумеется, записи велись в зеркальном отражении.
Олег отсканировал оставшийся текст. Загрузил данные в компьютер, отразил строки в правильном направлении и прокрутил с десяток страниц зашифрованного текста. Он нашел дневник Ивана Лазарева. Оставалось расшифровать записи.
Олег загрузил текст в шаблон, доставшийся
"привет вам ублюдки окультуренные животные вы кричите о душе которой у вас нет душа это не то что останется от вас это то что останется после вас молитесь своим богам они вам не помогут возмездием вам смерть вам влюбленным в жизнь"
"я не вижу будущее и не помню прошлое белые хлопья снега ложатся на остывающую землю я чувствую легкий бег вселенной а ты чувствуешь голод искусство прогресс о них до тех пор приятно думать пока не осознаешь что в искусстве лишь изредка забрезжит дар божий но в остальном это еще один способ зарабатывать деньги что до прогресса он не пошел дальше подсобного хозяйства вентиляции свинарника"
"когда я начинаю медленный танец великого предела то ощущаю себя неярким мазком слабым отпечатком в вещном мире смываемым нежными слезами дождя почувствуй в этот миг изощренность момента вечер наступил сразу же после утра а день наступит еще не скоро мир не сложен на закате когда все сказано и сердце опустело и на краткий миг открылась взору безмерная пустота вселенных и мир вовсе не сложен после восхода умытый росой и разбуженный песней птицы не лучше ли уснуть чтобы проснуться в мире ином мире лучшем не лучше ли погрузиться в сумерки чтобы закалиться и увидеть новый рассвет недремлющим оком"
Олег оторвался от чтения и потер подбородок. Последние слова настораживали. Он перевернул несколько листов и снова принялся за чтение.
"как истинный воин сижу я на берегу реки смерти в лучах уходящего солнца и мрачно взираю на знамение предстоящей битвы залитый кровью лик полной луны тысячи воинов ждут меня для смертельной схватки их имена знания соблазны религии нужно сразиться с каждым из них и каждого одолеть как болезнь как напасть как голод и шагнуть за край бездны чтобы сорваться в нее и вознестись отринув все страхи"
Олег бегло пролистал остальное. Ни одного упоминания о родителях, друзьях, подругах, только сумеречный поток слов, похожих на проклятья.
– Странно,- прошептал он.
От чтения у него сложилось стойкое впечатление, что записи делал не Иван, а кто-то другой. Хотя откуда мне знать, подумал он. Случается, что за год люди меняются необратимо. И еще он подумал, что утро вечера мудреней. И как знать, может быть с восходом все на самом деле станет намного проще. Например, Лазаревы откажутся от дальнейшего расследования. И Олег вдруг отчетливо понял, что ему именно этого и хочется...
Но утром ему позвонили не Лазаревы, а Елена Евгеньевна Орлова.
– Доброе утро, Олег Дмитриевич,- поздоровалась она.- Вы можете приехать к нам?
– Разумеется, Елена Евгеньевна,- отозвался Олег.- Когда?
– Вы нужны сейчас,- ответила Орлова.- Это не телефонный разговор. Но, кажется, вы оказались правы, когда говорили о прошлом. Мы с мужем ждем вас.
– Уже выезжаю,- сказал Олег и посмотрел в окно.
Над лесом и озером нависало низкое сумеречное небо. С крыш капало и, казалось, вот-вот пойдет дождь.