Легенда
Шрифт:
Я вздрагиваю – и лишь спустя секунду осознаю, что стало тому причиной. Звук захлопывающейся двери. Кто-то действительно остановился перед домом. Все еще не позволяя себе поверить, вслушиваюсь в скрип калитки. Шаги во дворе. Тишина. Несколько мгновений кажутся вечностью. Мне бы вскочить, подбежать к окну – для этого потребуется небольшое усилие, чтобы развеять сомнения, но не могу. Тело в порядке, но оно не слушается. Мной овладела странная апатия; и я обреченно сижу, бессильно привалившись к стене, и жду, что произойдет дальше.
Шаги на веранде. Кто-то открывает входную дверь.
– Алек, ты дома? – голос брата.
Горло неожиданно сводит,
Щелчок выключателя в прихожей. Пока Кирилл обшаривает взглядом полку с обувью, успеваю испытать еще один иррациональный страх – что ему не стоит видеть меня в таком состоянии. Мне стыдно, не хочу, чтобы он думал, что я слабый. Но я устал от всего этого, устал от бесконечной борьбы с тем, что происходит внутри, с собственными мыслями, устал от попыток вернуть контроль. Это выматывает не только душу, но и тело.
Снова щелчок, свет в этот раз заливает кухню. Я знаю, что он там увидит. Засохший бутерброд на столе. Недопитый кофе. Признаки моего неблагополучия. Он знает, что я всегда убираю за собой – привычка, выработанная годами. И раз уж я ей изменил, значит, стряслось что-то серьезное. Мне бы заговорить, сказать, что все в порядке, но по-прежнему не могу выдавить из себя ни звука. Наоборот, замираю, словно застигнутый врасплох преступник, которого вот-вот разоблачат, затаиваю дыхание, только сердце гулко бухает в груди. Разумная часть меня, которая все это время бодрствовала и бесстрастно фиксировала все происходящее, даже будучи не в силах на него повлиять, была готова просить помощи; другая же, темная, размытая, заставляла хранить молчание, нашептывая прямо в ухо, что никто не поможет, что все потеряно, и что я никогда не стану таким, как прежде.
А что я сам? Я метался между этими крайностями – от надежды к обреченности, и это отняло последние силы.
Новый щелчок. Невероятно яркий свет заливает комнату, я осторожно приоткрываю глаза и вижу над собой обеспокоенное лицо брата.
– Алек, что с тобой? Как давно ты в таком состоянии?
– Увези меня, – не узнаю свой голос, он какой-то хриплый, словно я долго кричал. Может, так оно и было, в памяти мало что отложилось. Произошедшее скомкалось, отступило, стало казаться нереальным, как наваждение, но от этого не становится легче, наоборот, я испытываю новый приступ страха.
– Вставай, поедем в дом на окраине. Вещи заберешь завтра, – Кирилл протягивает руку, я хватаюсь за нее, как утопающий за спасательный круг, и легко поднимаюсь на ноги. Тело вновь слушается, оно такое же сильное и здоровое, как и раньше. Разве что я ощущаю небольшую слабость, но это, скорее, от голода и обезвоживания.
– Поживешь у нас, пока не вернутся твои соседи. Почему не позвонил? Ты же знаешь, к чему это может привести, или забыл, через что нам всем пришлось пройти прошлой осенью? – брат запирает дверь и идет к машине, я покорно следую за ним. В затекшие ноги впиваются тысячи иголок, меня пошатывает, перед глазами маячит яркий фантом – отпечаток лампы, на которую я имел неосторожность взглянуть.
Он так просто об этом говорит. Как будто легко поднять трубку и позвонить. Но он никогда не испытывал подобное. Не знает, каково это – тонуть. Вряд ли поймет терзающие тебя сомнения. Телефон лежит на кровати, протяни руку, набери номер, скажи: «У меня неприятности, мне нужна помощь». И минут через десять кто-то появится, вытащит из этого кошмара, вернет в реальность. Твоя рациональная часть поступила бы именно так. Но то существо, тот морок, туманом обволакивающий разум, говорит совсем другое. Не нужно
Я сажусь в машину, вдыхаю теплый пыльный воздух, насыщенный синтетическим ароматом, имитирующим то ли лимон, то ли апельсин, отворачиваюсь к окну и сижу так всю дорогу. Мы проезжаем через деревню, в некоторых домах еще светятся окна. Поднимаю руку, вспомнив о часах. Нет и полуночи. Время сыграло очередную странную шутку – казалось, что скоро должно наступить утро.
Кирилл молчит, и я благодарен за это. В эти минуты я не способен вести беседу, не готов к расспросам. Достаточно того, что брат рядом. Само его присутствие каким-то образом отогнало тех демонов, которые роились в голове. Скажи я об этом вслух, он подумает, что я окончательно свихнулся. И, наверное, будет недалек от истины. Я невольно усмехаюсь, несмотря на то, что подобная шутка в этих обстоятельствах кажется неуместной. Слишком свежо в памяти то, что я вынужден был пережить в эти дни.
Машина останавливается перед домом на окраине. Кирилл поворачивает ключ, двигатель послушно глохнет.
– Слушай, пока я ни о чем не спрашиваю. Тебе нужно сперва нормально поспать и поесть. А вот потом мы поговорим. Так не может продолжаться. Ты больше года живешь в каком-то подвешенном состоянии. Я вижу, что с тобой происходит. Да и ты сам в курсе, что все идет не так. Согласен? – Кирилл внимательно смотрит на меня в ожидании ответа, в какой-то момент я понимаю, что из брата он превратился во врача.
Я киваю. Он прав.
– Хорошо. Тогда сейчас ужин, потом – спать.
Снова кивок. Моя рациональная часть заступила на пост и считает план брата наиболее приемлемым.
В доме непривычно пустынно. Лидия с дочкой уехали в столицу, отчасти по делам, отчасти – чтобы развеяться. Марк наверняка ночует у друзей – и я рад его отсутствию, не придется напускать на себя уверенный вид, нет сил притворяться. А Кирилл… Он не раз видел мою слабость.
Пока я вяло мыл руки, брат успел разогреть суп в микроволновке. Я слышу, как он гремит приборами, как хлопает дверца холодильника, вскипает чайник. Все эти до боли знакомые звуки медленно возвращают меня к жизни. Я словно прихожу в себя после очередного кошмара. Вдруг накатывает желание разрыдаться, неудержимо, громко, как в детстве, но не от боли, а от облегчения. Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и вхожу в ярко освещенную кухню.
– Давай, ешь, ничего особенного предложить не могу, сам знаешь, какой я повар, – он со стуком ставит передо мной дымящуюся тарелку, рядом возникает чашка с горячим чаем.
Кирилл сооружает себе бутерброд, открывает ноутбук и утыкается взглядом в экран, то и дело сверяясь со стопкой бумаг, лежащих тут же. Он держит свое слово и дает время, чтобы я мог осознать произошедшее.
– Вообще-то, суп нужно употреблять внутрь, а не есть его глазами, так калории лучше усвоятся, – язвит он, увидев, что я сижу, уставившись в тарелку, но потом спохватывается и уже другим голосом говорит, – Если сейчас тебе не хочется есть, это не значит, что твой организм не нуждается в пище. Постарайся. Если понадобится, заставь себя. Станет легче, гарантирую.