Легенда Лукоморья
Шрифт:
– Ни один? – напряженно переспросила я.
Так вот почему Ив так легко попался в руки стражи и не смог найти способа сбежать из темницы!
– Ни один на всем белом свете! – подтвердила торговка.
– А Агриппина?
– Только она и может. Царь за это ей каждый день кошель с золотом выдает. С тех пор, как Василису Кощей похитил, он все боялся, что злодей опять явится и других дочек умыкнет. А потом Агриппина чары против других колдунов на терем навела – и царь-батюшка спит спокойно.
– Почем пряники? – гаркнул рядом бородатый
– Три копейки! – Торговка моментально переключила свое внимание на покупателя и принялась нахваливать сладости.
А я юркнула в толпу – все, что мне было нужно, я уже услышала.
Широкая дорога, ведущая к царскому терему, была свободна. Вскоре мы уже подходили к ограде, такой же по высоте, как та, что обносила город, и еще более охраняемой. Стражников, курсировавших поверху между смотровыми башнями, было в два раза больше, и нечего было даже думать о том, чтобы проникнуть в терем незамеченными. Из-за забора выглядывали золоченые крыши, с подворья доносился дикий гвалт – терем готовился к свадьбе.
Стоять столбом у царских ворот было бы подозрительно, и мы с котом двинулись вдоль ограды.
– Рот разинь, – посоветовал кот. – Да пошире. Пусть думают, что очередные ротозеи пришли поглазеть на царский терем.
Тщательный осмотр забора утешительных результатов не принес: нигде не было ни зазора, ни шатающегося или гнилого бревнышка. Царский терем был настоящей крепостью, и я уже приуныла, думая, что так просто эту крепость не взять.
Вдруг впереди что-то хрустнуло, мелькнуло, и из куста, росшего у забора, вылезла девочка в красном сарафане и белом платочке, из-под которого торчала тощая светлая косица.
– Агаша! – вырвалось у меня.
Девочка испуганно обернулась и попятилась:
– Ты кто? Я тебя не знаю!
– Зато я знаю. Не бойся, я только хочу поговорить.
– Знаю я эти разговоры! Их потом бабкиными примочками залечивать приходится. А все потому, что некоторым правда глаза колет! – звонко выкрикнула девочка и припустила вдоль забора.
– Стой, подожди! Я тебе только добра желаю!
– Не надо мне чужого добра! – крикнула Агаша через плечо, резво перепрыгивая через камушек, лежащий на дороге.
Я уже начала выдыхаться, а девочка как ни в чем не бывало бежала вприпрыжку. Эх, сейчас бы обездвиживающее заклинание ей в спину или заговор подножки под ногу! Нелегко без чудес на свете жить. Я уже было отчаялась ее догнать, как вдруг увидела далеко впереди камень, перегораживающий дорожку. Ничего, и без чудес обойдемся!
– Агаша! – крикнула я. – У меня всего лишь известие от Забавы.
– От Забавы? – Девочка, продолжая бежать, повернула голову.
– Да, она просила тебе передать, что…
Бац! Со всего маху налетев на камень, Агаша споткнулась, запуталась в сарафане и рухнула лицом в пыль. Раздался звон стекла, и по земле рассыпались осколки. Следом послышался рев Агаши. Пока девочка ползала по земле, пытаясь собрать осколки, я смогла ее догнать.
– Ы-ы-ы! –
– Да ладно тебе, – утешала я, – другое найдешь.
– У тебя есть другое? – прекратив рев, Агаша с надеждой уставилась на меня.
– Нет, но…
– Ы-ы-ы! – Девочка размазывала рукавом слезы и пыль. – Вечером заба-а-а-ва, как же я теперь к ней по-спе-е-е-ю?
– А у тебя есть срочные новости? – вцепилась в нее я.
– Еще каки-и-и-е! Только что из царского те-е-рема!
– Расскажи!
– Ы-ы-ы!
– Агаша! – Я тряхнула девочку за плечо. – Если ты мне расскажешь новости, я смогу передать их Забаве по волшебному блюдечку через одну знакомую волшебницу.
– Веди меня к ней! – Агаша вскочила на ноги и решительно отряхнула сарафан.
– Не могу. Если я приду к ней не одна, она рассердится и меня не пустит, – плела на ходу я. – Но если ты мне все расскажешь, я попрошу ее связаться с блюдцем Забавы и передам новости.
– Я их, – всхлипнула Агаша, – с риском для жизни добывала. А ты… мои заслуги себе присвоить хочешь!
– Ну как хочешь, – я сделала вид, что ухожу. – Я же помочь хотела.
Агаша угрюмо высморкалась в рукав.
– Что Забава-то хотела?
– А? – Я удивленно обернулась.
– Ты же говорила, что Забава что-то просила мне передать? – Девочка с подозрением уставилась на меня и попятилась.
– Ах, это! – Я махнула рукой и отвернулась. – Уже неважно. Забава просила передать, что, если ты разобьешь еще одно волшебное блюдце, она больше не станет иметь с тобой дела.
– Ы-ы-ы-ы! – раздалось за спиной. – Я же ей все лето верой и правдой…
– Но знаешь. – Я повернулась к ней: – Я могу сказать, что блюдце разбила я. Попросила у тебя его посмотреть и случайно выронила. А ты ни при чем, и весь спрос с меня.
– Правда? – Агаша с надеждой уставилась на меня, и мне стало стыдно перед девочкой за свой обман.
– Правда, – отводя глаза, подтвердила я.
– А ты что же, родственница ей, раз не боишься? – В голосе Агаши прорезался профессиональный интерес.
– Что-то вроде того, – уклончиво ответила я. – Так что, я пошла?
– Погоди! – вскрикнула девочка, хватая меня за подол. – Так уж и быть, расскажу тебе всю правду из царского терема. – И замолчала.
– Ну не томи! – поторопила я.
Агаша вздохнула, глядя на осколки волшебного блюдца и сожалея об упущенных минутах славы в вечернем эфире, и с неохотой раскрыла рот.
– Царевна Василиса, как молодца схватили, была сама не своя. Всю ночь не спала, а наутро заявила батюшке, что молодец этот – жених ее и что она любит его больше жизни, и он ее тоже. Кричала, что замуж за Чернослава не пойдет, и умоляла батюшку отпустить ее с женихом на все четыре стороны. Все никак успокоиться не могла. Пришлось Агриппине вмешаться. Царевна сразу стала тише воды, ниже травы, во всем с батюшкой согласилась, а сейчас бродит по терему как во сне, околдованная.