Легенда Фарнхэма
Шрифт:
Яркий энергетический луч, исходящий от терраформера, прошелся по носовой части «Рии-4» и оставил после себя глубокую зияющую дыру. Он действовал точно, быстро вгрызаясь, выискивая, как скальпель в руках циничного, обезумевшего хирурга. Неистовый рев вытекающего из рубки кислорода заглушил сигнал тревоги бортового компьютера в тот момент, когда луч перерезал кабину пилота. Только то, что энергия была точно сфокусирована и, соответственно, мало рассеяна, уберегло Джона и Эйзу от того, чтобы сгореть в ту же секунду.
Визоры
Двигатели тяжелого спасательного корабля реагировали медленно, и оба пилота чувствовали, как ничем не сдерживаемое ускорение буквально вдавливает их в сиденья. На какое-то мгновение Эйза ощутила, несмотря на охватившую ее панику, некоторое облегчение: только бы подальше отсюда, от этой жуткой машины! Но в силу того, что «Рии-4» увеличивал скорость, пучок лазерного луча все быстрее продвигался по корпусу корабля — в направлении к реактору.
Последнее, что осознала Эйза, было злобное шипение, из-за вибрации корпуса проникшее в ее защитный шлем.
— Гизбе!.. — вскрикнула она отчаянно, но даже не успела закончить слово.
Когда четыре дня спустя «Элдридж» проследил траектории терраформера и «Рии-4», он смог констатировать только абсолютное уничтожение спасательного корабля. Немногочисленные осколки, оставшиеся после его взрыва, уже невозможно было обнаружить, так как они исчезли в великой бесконечности Вселенной.
Единственным утешением для тех, кто находился на борту огромного транспортировочного корабля, мог служить тот факт, что взрыв не пощадил и терраформера: на этот раз он был уничтожен окончательно и бесповоротно, рассечен на две большие и множество мелких частей, медленно дрейфующих по космосу. Их можно было собрать без малейшего риска и эвакуировать для дальнейших исследований на невидимую с Земли сторону Луны.
В то же самое время далеко-далеко на Земле на вершине скалы сидел молодой человек. Скала едва приподнималась над поверхностью воды. Он сидел и пристально смотрел вдаль, поверх спокойного прилива Тихого океана, на кроваво-красные лучи заката.
Он чувствовал себя опустошенным, выжженным, по его щеке скатилась одна единственная слеза. Он еще не знал, почему на него неожиданно напало такое глубокое отчаяние, но тяжелое предчувствие медленно просыпалось в нем, охватывая сердце ледяным холодом.
Все приметы предсказывали бурю, это он знал наверняка.
— Я так по тебе тоскую, Эйза, — прошептал он. Потом резко выпрямился, натянул водолазный костюм и скользнул в воду.
Океан мгновенно поглотил его, и спустя какое-то время на
ГЛАВА 2
Интересно, как все выглядит на бесчисленных других планетах, которые вращаются вокруг других солнц? Есть ли там тоже жизнь? И если она, эта внеземная жизнь существует, то как она возникла? На основе таких же органических молекул, как и жизнь на нашей Земле? Похожи ли существа далеких планет на нас или они совсем другие, потому что приспособились к иным условиям окружающей среды? И какие еще могут быть варианты?
— Сизандра!
Голос Нопилея эхом прокатился по старым коридорам выгоревшей некогда спиральной станции Борона и через какое-то время вернулся к нему из далеко расположенных друг от друга концов коридора, превращаясь по пути в призрачный шепот.
— Ах ты, чертова яичница! — тихо выругался Нопилей, когда его яйцебрат не отреагировал на возглас и скрылся из виду за ближайшим поворотом. Ну почему же было так трудно находить удовольствие и переживать что-либо интересное с Сизандрой или кем-либо еще, кто был старше на четыре солнца?
Он быстро подобрал с земли свое рассыпанное имущество: кредитную карту, телефон, скребок для чешуи, рычальные кубики и пищевой концентрат, запихнул все кое-как в оранжево-голубой пластиковый пакет и побежал догонять своего яйцебрата. И только когда дверь в командную рубку плавно закрылась за ним со скользящим шорохом, он вдруг вспомнил, что забыл отключить станцию и включить режим ожидания. Ее энергия, в конце концов, не бесконечна, а какой-нибудь случайно пролетающий мимо корабль ни в коем случае не должен ее обнаружить даже на расстоянии в мегапарсек.
Задвинув в дальний угол мрачные мысли, он развернулся на когтистой лапе и снова вошел в командную рубку.
Просторный зал округлой формы с панорамным обзором окружающего его со всех сторон космоса производил гнетущее впечатление: большинство пультов, контрольных устройств и приборов, выдержанных в соответствии с эстетикой Борона в различных оттенках голубого цвета, потрескалось и раскололось, на них виднелись черные следы копоти, многих пламя и вовсе не пощадило, и только более светлые пятна подсказывали места их былого расположения. Судя по всему, кто-то разграбил станцию уже после пожара, выломал и унес все, что еще могло функционировать.
«А может быть, и продал, — добавил Нопилей мысленно, — что еще-то с ней делать?»
Однако какая-то часть пультов все еще работала. Датчики светились темно-голубым или пурпурным цветом (это были боронские цвета для обозначения «Все в норме» или «Внимание»), дисплеи докладывали в стандартной аргонской нумерации, что функционирование систем жизнеобеспечения чуть выше минимальных показателей и что в общем и целом состояние подаренной им космической станции вполне приличное, что не могло не радовать.