Легче перышка
Шрифт:
Настоящее возмездие настигло меня двумя часами позже, когда я пришла на работу. К монитору моего компьютера приклеена огромная желтая бумажка. Записка от Патти. Всего одно слово: ПРОСТИ. Огромными красными буквами. И отпечаток губ в левом нижнему углу.
Прости? За что? Ищу взглядом Патти. На ее стуле висит пиджак, по столу разбросаны газетные вырезки. Из того, что пресса писала о «Браунс Блэк» в выходные. Я уже должна была снять с них копии и раздать управляющему персоналу. Она это имеет в виду?
Делаю шаг в сторону ее стола, протягиваю руки, чтобы схватить вырезки, и вдруг раздается крик:
— Орла! Зайди! Сейчас же!
Табита. Стоит в дверях своего кабинета. Я смотрю на нее в нерешительности. Что происходит? Похоже, она злится. Кроме нее в кабинете сидят трое. Патти. А она что здесь делает? Джайлс Хеппельтвейт-Джоунс… что-то он рано сегодня. Я еще не переварила свой завтрак. Спиной ко мне сидит еще один человек, который жестикулирует словно телепузик в ускоренном воспроизведении.
— Ты меня слышала?! — хрипло кричит она.
— Извините, — отвечаю я. — Уже иду.
Я направляюсь к ее кабинету, и вдруг у меня внутри все обрывается. Другой человек — Тони Янгер. Даже издалека видно, что он в бешенстве. В диком бешенстве. Вот черт, Патти! О чем ты писала в пресс-релизе? Что ты наделала? Приближаюсь к двери, знаю лишь одно: что бы ни говорили о том, что с неприятностями лучше встречаться лицом к лицу, все это чушь. И бред собачий.
Делаю глубокий вдох и вхожу. Выкручивайся, Орла. Улыбайся. Блефуй. Лги.
— Доброе утро, Табита, — киваю начальнице в знак приветствия. — Здравствуйте, Патти и Джайлс. — Морж сидит в замешательстве. Он уверен, что где-то меня видел, но где именно… — Тони, — подхожу к нему и протягиваю руку. — Добро пожаловать в «Браунс Блэк».
Патти закрывает лицо руками.
Тони смотрит на меня, сидит с оскорбленным видом, не шевелясь.
— Это шутка? — злится он. — У меня что-то плохо с чувством юмора. — Он поворачивается к столу Табиты, берет экземпляр журнала Лиз. — Вы это видели? — вертит перед моим лицом.
— Последний номер? Нет, не видела, — честно говорю я. — Я только пришла.
— Но вам известно, о чем там написано? — раздраженно бросает Табита.
— Разумеется, известно, — говорит Тони. — Она ведь сама написала этот чертов пресс-релиз. (Смотрю на Патти, которая стоит с виноватым видом. Жду, что она обо всем расскажет. Придет мне на помощь.) То есть ведь вы занимаетесь пресс-релизами?
— Да.
— Значит, вы несете ответственность за информацию, которая поступила в журнал?
Снова смотрю на Патти. Она что-то беззвучно мне шепчет. Кажется, «пожалуйста, пожалуйста».
— Я. — Это правда. Что бы там ни опубликовали — моя вина.
Нужно было проследить
— Но я не видела, как это преподнесли журналисты.
— Что ж, читай. — Табита всовывает глянцевый журнал мне в руки и жестом предлагает сесть на маленький стул в ее кабинете. Обычно она использует его, чтобы достать что-нибудь с верхней полки.
Плохой знак. Поправка: хуже, чем плохой. Новая рубрика, о которой говорила Лиз, называется: «Сити: красавчик недели» и начинается она с Тони Янгера, или, согласно статье, «воплощения красоты с чувством долга». И что еще хуже, журналисты сделали фотомонтаж и соединили голову Тони с чьим-то мускулистым телом. А опровержение достоверности фотографии написано таким мелким шрифтом, что прочесть ее можно только с лупой.
— Послушайте, — доносится до меня рассерженный голос Тони. — Как любой человек, я понимаю шутки, но эта статья делает из меня какого-то идиота. Как, по вашему, я должен заниматься серьезной работой в Сити, когда обо мне пишут такие статьи? — Он выхватывает журнал из моих рук и читает вслух: — «Мышцы Тони были отточены в Африке, в сомалийской деревне, где он собственноручно установил водосбор». Это даже не правда, — комментирует он. — Нас было двадцать человек.
— Я считаю, что нам всем нужно сесть и обдумать случившееся, — подает голос Джайлс. — Надо вынести из этого хороший урок….
— Урок! — взрывается Тони. — Я скажу вам, какой урок из этого вынес я, а со мной еще тысячи служащих Сити. Я узнал, — он снова хватает журнал, — что мои «точеные мышцы будоражат женские души» и что я люблю «петь женщинам серенаду — уникальную версию Тома Джонса «Секс-бомба». Господи, дай мне силы. (А мне путь к отступлению.) Но больше всего меня раздражает вот что. Все выглядит так, будто я позировал для снимка и сам одобрил эту чертову статью.
— А разве это не ваше тело? — В голосе Табиты слышится разочарование.
— Вот еще. Нет. Это не мои «точеные мышцы».
— Давайте запретим выпуск, — неожиданно подает голос Патти. — Ну, в общем, давайте остановим публикацию.
— Но он уже издан. — Тони бросает на нее такой презрительный взгляд, что у нее наворачиваются слезы. — А я уже успел получить с полсотни электронных писем и телефонных звонков менее чем, — смотрит на часы, — за пару часов. — Поворачивается ко мне. — Зачем вы это сделали? Зачем выставили меня идиотом? Я вас чем-то обидел?