Легавые
Шрифт:
– Клинг.
– Передайте ему, что я дома после девяти.
– Хорошо.
– Я все-таки очень надеюсь, что это псих, – сказал Бернс и вышел.
Карелла сидел на углу стола и прихлебывал кофе. Вид у него был усталый.
– Ну и как, приятно быть знаменитостью? – вдруг спросил он Мейера.
– В каком смысле?
– Разве ты ничего не знаешь?
– Насчет чего?
– Насчет книги.
– Какой книги?
– Кто-то написал книгу...
– Ну и что?
– И назвал ее «Мейер Мейер».
– Как?
– Как слышал. Книга называется «Мейер Мейер». В сегодняшней газете напечатана рецензия.
– Не может
– Не он, а она. Автор – женщина. Элен Хадсон.
– Она не имела права...
– Это как сказать.
– Она не имела права так поступать. Я реальное лицо. Разве можно давать вымышленным персонажам имена реальных людей? – Он нахмурился и подозрительно покосился на Кареллу. – А ты случайно меня не разыгрываешь?
– Да нет же.
– Этот самый Мейер Мейер – полицейский?
– Кажется, преподаватель.
– Преподаватель? Господи! Он что, в школе преподает?
– В университете.
– Она не имела права, – повторил Мейер. – Этот ее Мейер тоже лысый?
– Не знаю. В газете написано, что он маленького роста и полный.
– И она посмела назвать моим именем какого-то толстяка-коротышку? Я подам на нее в суд!
– Хорошая идея.
– Как ты думаешь, я выиграю дело? Кстати, кто издал книгу?
– Издательство «Даттон».
Мейер вытащил из кармана пиджака блокнот, что-то быстро записал, захлопнул блокнот, уронил его на пол, чертыхнулся и, жалобно поглядев на Кареллу, произнес:
– По крайней мере, сначала все-таки был я!
Второй звонок раздался в 22.50. Трубку снял дежуривший у телефона детектив Берт Клинг. Сдав дежурство, Мейер тщательно его проинструктировал.
– Восемьдесят седьмой участок. Детектив Клинг слушает.
– Вы, наверно, решили, что я псих? – раздался в трубке мужской голос. – Но это не так.
– Кто говорит? – спросил Клинг и махнул рукой Хейзу, чтобы тот взял вторую трубку.
– Я не шучу, – продолжал голос. – Если завтра к двенадцати часам дня я не получу пяти тысяч, то вечером Каупер будет застрелен. Условия у меня такие. Карандаш под рукой?
– Почему вы обратились именно к нам?
– У меня есть на то причины, – последовал ответ. Клинг был готов поклясться, что его собеседник улыбнулся. – Ну что, взяли карандаш?
– Откуда нам взять столько денег?
– Откуда хотите. Это ваша проблема. А мое дело – застрелить Каупера, если вы откажетесь платить. Ну так как, будете меня слушать или нет?
– Слушаю, – буркнул Клинг и бросил взгляд на Хейза. Тот кивнул.
– Деньги должны быть мелкими купюрами и немеченые. Это понятно?
– Вы знаете, что такое вымогательство? – спросил Клинг.
– Конечно. Вы, наверно, хотите потянуть время, чтобы выяснить, откуда я звоню? Я сейчас повешу трубку, и вы ничего не успеете.
– Вы знаете, что полагается за вымогательство? – спросил Клинг, но в трубке раздались короткие гудки.
– Сукин сын, – пробормотал Клинг.
– Он позвонит еще, – успокоил его Хейз. – В следующий раз он нас врасплох не застанет.
– Почему он все-таки выбрал нас?
– Говорит, у него есть причина.
– Да, я слышал. Но что это все значит?
– Понятия не имею, – ответил Хейз, вернулся к своему столу и принялся за чай и бутерброд с сыром. Трапезу его прервал звонок.
Хейз был высоким и крупным человеком: рост –
1
Герой романа Г. Мелвилла «Моби Дик».
Когда снова зазвонил телефон, Хейз еще жевал.
– Восемьдесят седьмой участок, детектив Клинг.
– За вымогательство, – сообщил уже знакомый голос, – полагается лишение свободы сроком до пятнадцати лет. Еще вопросы есть?
– Послушайте... – начал было Клинг.
– Это вы послушайте, – перебил его незнакомец. – Я хочу пять тысяч долларов мелкими немечеными купюрами. Положите их в металлическую банку и оставьте в Гровер-парке, на той аллее, что выходит к Клинтон-авеню, на третьей скамейке.
И повесил трубку.
– Ну что, началось? – спросил Клинг.
– Похоже. Будем звонить Питу?
– Попозже, когда картина прояснится, – ответил Клинг, вздохнул и попытался заняться отчетом.
Следующий звонок раздался в 23.20. Подняв трубку, Клинг сразу же узнал голос.
– Повторяю, – сказал человек. – Я хочу, чтобы деньги были на третьей скамейке в Гровер-парке, на аллее, что выходит к Клинтон-авеню. Если вы установите за скамейкой наблюдение или ваш человек придет не один, банка с деньгами останется, а смотритель парков Каупер будет убит.
– Вы хотите, чтобы мы оставили пять тысяч долларов на скамейке и ушли? – спросил Клинг.
– Вот именно, – подтвердил человек и повесил трубку.
Клинг поднял глаза на Хейза и сказал:
– Думаешь, на сегодня все?
– Чего не знаю, того не знаю, – ответил тот и взглянул на стенные часы. – Давай подождем до полуночи. Если он больше не объявится, позвоним Питу.
Клинг снова принялся за отчет. Он печатал шестью пальцами – быстро и с огромным количеством ошибок. Забивал напечатанное, впечатывал сверху нужное слово и на чем свет стоит ругал канцелярщину, только мешающую работе сыщика. Клинг не понимал, зачем загадочный абонент предложил оставить банку с уймой денег на парковой скамейке, где столько прохожих. Он проклинал дряхлую пишущую машинку и никак не мог взять в толк, что это за нахал, требующий пять тысяч за несовершение убийства. Клинг печатал, насупившись, его гладкий лоб пересекла глубокая складка. Других морщин на лице самого молодого сыщика 87-го участка пока не наблюдалось. У Клинга были светлые волосы, карие глаза и приятное открытое лицо. Он сидел за столом в желтом джемпере, коричневый спортивный пиджак висел на спинке стула. Кольт калибра 0,38, который он обычно носил на поясе, сейчас лежал в ящике стола.