Легат
Шрифт:
– Постройки кораблей! – встрепенулся Юний. – Ну да, иначе как же они могут покинуть Нордику и вернуться в империю? Да-да, именно покинуть, бежать! Похоже, их не очень-то прельщает даже перспектива власти – иначе б давно попытались устроить переворот.
– Вот именно…
– И их главарь – а он, я думаю, имеется – очень неглупый и пользующийся большим уважением человек. Иначе как бы удалось столько времени сдерживать заговорщиков? Они ведь пока ничем не выдали себя. Так ты полагаешь, та дама, что следила за нами в саду, из их числа?
– Может быть, – задумчиво кивнула Вента. – А может быть, прав ты – она глаза и уши принцепса.
– А
– Ничего такого, – призналась девушка. – Хотя можно порассуждать…
– Давай порассуждаем… Вместе.
Знатных – и просто богатых – дам в городе было не так уж и много. В первую очередь, конечно, жены военных и гражданских чиновников-магистратов. Всяких там центурионов, эдилов и прочих. Итак, по порядку…
Юлия Рацина, супруга одного из дуумвиров, Марка Фессия. Женщина спокойная, можно даже сказать, тихая, не доставляющая мужу никаких хлопот. Могла она стать соглядатаем? Пожалуй, только в том случае, если ее муж – глава заговорщиков. А такую возможность нельзя сбрасывать со счетов.
Жена второго дуумвира, красавчика Лициния Флора. Гнея Хламидия. Женщина красивая, волевая, властная, такая вполне могла бы, могла… Столь же волевая и Кармина – супружница эдила Тита Фабия, происходившая из семьи ионийских греков. К тому же Кармина изворотлива и хитра. Качества, вполне подходящие для шпиона.
Гармильда, жена Гнея Хирольда, первого – после легата – человека в военной администрации города и легионе. Так себе – ни рыба ни мясо – и, похоже, полностью подчиняется мужу. Хотя у самого Хирольда есть причины возглавить заговорщиков – скажем, для того, чтобы сделать карьеру не здесь, в месте, забытом всеми богами, а, к примеру, хоть в тех же Германиях. Такие же причины имеются и у всех остальных военачальников – у Лумиция Алтуса и даже у весельчака и задиры Аврелия Фаста. Кто его знает, может, он только притворяется пьяницей, а на самом-то деле… Кстати, Аврелий не женат… хотя имеет большое количество пассий, каждую из которых вовсе не стоит недооценивать. Лумиций вообще вдовец и, кажется, строгих правил. Вечно брюзжит о морали… Что это, простая рисовка? Пожалуй, нет… У Лумиция и любовницы-то не имеется, город маленький, была бы – Вента бы знала. Так что весь свой пыл – а Лумиций не так уж и стар – он отдает легиону. И, надо сказать, неплохо это делает. Даже зимой выводил воинов на учения и каждый день лично проверял караулы. Старый суровый воин, пусть даже педант и брюзга.
Что же касается остальных женщин – всяких там жен и дочерей богатых вольноотпущенников, то…
– На остальных женщин можно пока не смотреть, – с усмешкой пояснила Вента. – Помнишь тот лоскуток? Так вот, киосскую сиреневую ткань с золоченой нитью привез «Борей». И купили ее – по знакомству, через кормщика – следующие лица…
Соскочив с ложа, Вента покопалась в складках валяющейся на полу туники, достав небольшой кусочек пергамента:
– Держи список.
– Так-так. – Юний вчитался. – Значит, среди покупательниц – Юлия Рацина, Кармина, Хламидия, Гармильда, какие-то Валерия, Регина, Фласка… это еще кто такие?
– Кормщик сказал – веселые молодые девицы, думаю – пассии нашего жизнелюба Аврелия Фаста или, может быть, гетеры из лупанария.
– А
– Гетеры разные бывают. Придется проверить всех. И времени у нас мало – к осени будут достроены все корабли.
Утром следующего дня Юний лично проследил, как начали обучать присланных из Купавы юнцов. Одного из ребят, Зарко, он знал, двое других – круглолицый непоседливый Горшеня и тощий, с прилизанными белесыми волосами, Венцеслав – не производили впечатления усидчивых и способных учеников. У Горшени был вид записного лодыря, а Венцеслав вечно щурился и вжимал голову в плечи, услышав любой оклик. Экий пришибленный парень. Ну, тут уж какие есть.
Учитель – ученейший грек Каллисфен из Тарента, немного понимавший язык венедов, – негромко говорил, поглаживая черную, с проседью бороду:
– Волк – лупус, человек – хомо, пастух – пастор… Повторяйте за мной. Теперь запишем это буквами на табличках…
Ребята удивленно переглядывались, пока еще не в силах понять, как это можно изобразить слово какими-то непонятными значками? И не будет ли от того чего нехорошего?
– Учитесь, учитесь, – легат махнул рукой, едва юноши встрепенулись, углядев в дверях его высокую, в алом плаще, фигуру, – учитель Каллисфен покажет вам город и подробно расскажет обо всей нашей жизни. Да, Каллисфен, – Юний перешел на латынь, – обязательно своди ребят в термы и на рынок.
Учитель церемонно приложил руку к сердцу:
– Как будет угодно, господин. Да… гм… тебе не нужен ли кирпич?
– Кирпич? – удивился было легат, но тут же спрятал улыбку, вспомнив, что еще год назад, при отплытии, Каллисфен прихватил из Колонии Агриппина два воза кирпичей. Хвалился всем, что дешево купил, уплатил за место на корабле… Только вот в Нордике кирпичи что-то никто не покупал – обходились местным материалом – лесом да камнем.
– Нет, кирпичи мне не надобны, уважаемый Каллисфен.
Попрощавшись, Юний неторопливо направился в базилику. Сияло солнце, по голубому небу неспешно проплывали белые облака, похожие на далекие горы. Позади легата, цепко посматривая по сторонам, шагали телохранители. Рысь уже привык к ним – по чину положено, что поделать.
Итак, женщины… Надобно поскорей их проверить, вывести соглядатая на чистую воду, аккуратненько, чтоб не догадался… вернее – не догадалась. Туника из киосской ткани – вещь дорогая и престижная, особенно здесь, в Нордике. Вряд ли ее выкинули или сожгли, скорее просто искусно подлатали. Нужно опросить служанок, да-да, в первую очередь опросить служанок, да так ловко, дабы их хозяева ничего не заметили. Табиния бы послать, да тот когда еще возвратится… Впрочем, уже должен бы, должен… Да – и эти мальчики, гости… Кто-то из них должен раз в три дня молиться какому-то дубу, опаленному молнией. Рысь знал один такой дуб неподалеку. Послать кого-нибудь проследить, обязательно послать.
Стоявшие у входа в базилику часовые с короткими копьями – ланцами – и щитами вытянулись при виде легата.
– Будьте здравы, – рассеянно промолвил Юний на языке сло-вен, вообще, он всегда здоровался с часовыми.
Воин, стоявший слева, недоуменно вскинул глаза, а вот тот, что справа, еще совсем молодой, понятливо улыбнулся:
– Аве, господин легат.
Рысь узнал молодого легионера – темноволосого юношу с узким смышленым лицом и открытым взглядом. Кассий, так, кажется, его имя. Чистокровный римлянин.