Лефорт
Шрифт:
Петр торжествовал победу. Софья была заточена в Новодевичий монастырь. Здесь она провела 14 лет и умерла в 1704 году.
Более серьезное наказание понесли фаворит царевны и его семья. Указом 9 сентября 1689 года было велено «у князь Василья и сына ево князь Алексея Голицыных честь их и боярство отнять». Отец и сын обвинялись в том, что они, «угождая и доброхотствуя сестре их великих государей, во всяких делах мимо их, великих государей, докладывали сестре их, и им, великим государем, о тех делах было неизвестно и во всяких делах сестру их, великих государей, писали обще с ними, великими государи». Указ не преминул напомнить и о неудачных Крымских походах князя, когда он, «пришед к Перекопу, промыслу никакого не чинил, и, постояв самое малое время, отступил и тем своим нерадением их, великих государей,
Восемнадцатого сентября последовал новый указ, ужесточивший меру наказания: место ссылки было изменено, вместо Каргополя назначен Яренск, причем ссылке подлежали не только Василий и Алексей Голицыны, но и их жены и дети. В услужение им велено оставить 15 человек с женами. «А достоянье их, князь Васильево и князь Алексеево животы, и деньги, и золотые, и ефимки, и платье, и посуду, и всякие вещи, и лошади, и кареты, и рыдваны, и телеги служилые, и всякую служилую рухлядь, и ружье, и все, что с ними есть», переписав, конфисковать, выдав из них на пропитание две тысячи рублей, «да женам их два рыдвана».
Указ предписывал соблюдать строгости при отправке семейств в ссылку и содержании их в ссылке: отправить их под крепким караулом, запретить переписку, в воскресенье и Господские праздники сопровождать их в церковь приставу стольнику Павлу Скрябину.
Путь до Яренска был труден и опасен. Ссыльных пришлось везти по бездорожью, двигаясь со скоростью пять-шесть верст в день. В пути жена Алексея Голицына разрешилась от бремени, «родила двух дочерей и лежала при смерти», а одна из дочерей умерла. Во многих «местах через речки и через ручьи шли пеши», а за версту до города Тотьмы «толчки с княгинями и с детьми и с жонками в воду все обломились, насилу княгинь и детей и жонок из воды вытаскали; и от того они лежали в беспамятстве многое время».
Лиха хватил и сопровождавший ссыльных стольник Скрябин. Невеселую жизнь в глухомани дополняли постоянное недовольство ссыльного Василия Васильевича, его угрозы челобитными царю. Это вызывало у Скрябина вопль отчаяния. «Истинно, государь, — жаловался он в челобитной Петру, — нигде такого мучения нет, как бедный я ноне мучусь». Он просил уволить себя от службы надзирателя. Подавал челобитные и князь Василий, с трудом мирившийся с положением опального вельможи. Князь пытался доказать свою невиновность, писал о том, что стал жертвой клеветы.
Челобитные и надзирателя, и опального вельможи остались без ответа. Василию Васильевичу пришлось провести в ссылке долгие четверть столетия — он умер в возрасте семидесяти девяти лет в 1714 году {38} .
Глава третья.
У ИСТОКОВ ДРУЖБЫ С ПЕТРОМ
В 1689 году, когда Лефорт с горсткой солдат появился у стен Троицесергиева монастыря, Петр получил возможность по-настоящему познакомиться с ним. Но от знакомства до дружбы, как говорится, дистанция огромного размера. Понадобилось свыше двух лет, чтобы царь убедился в несомненных достоинствах могучего и добродушного женевца, увидел в нем преданного соратника, готового выполнить любое его поручение, в том числе и опасное для собственной жизни.
Надо сказать, что дружба русского царя с иностранцем многим современникам казалась чем-то противоестественным. Крайне неприязненно и с предубеждением относился к иноземцам, например, патриарх Иоаким, оставивший Духовную царям Ивану и Петру, в которой специально призывал их остерегаться общения с иноземцами: по его мнению, они не принесли ничего полезного ни России, ни ее населению. Предостережение от общения с иноверцами занимало примерно половину текста Духовной: «Еще же, да никако же они, государи, попустят кому христианам православным в своей державе с еретиками иноверцами с латины, лютеры, кальвины, безбожными татары (их же гнушается Господь и церковь Божия с богомерзкими прелестьми их проклинает) общение в содружестве творити, но яко врагов Божиих и ругателей церковных тех удалятися: да повелевают царским своим указом отнюдь бы иноверцы пришед зде
Хотя Духовная была адресована обоим царям, но на деле имела в виду одного Петра.
Взглядов патриарха Петр не разделял, но и игнорировать их не мог. Тем более что Иоаким дважды оказал ему неоценимую услугу: в 1682 году он настоял на провозглашении Петра царем, а в 1689 году, во время столкновения с Софьей, поддержал его, приехав в Троицу и оставшись в монастыре. Именно в результате протеста патриарха Петр однажды вынужден был отказаться от намечавшейся встречи с Гордоном, о которой объявил публично; встреча все же состоялась, но тайная.
Особой благосклонностью Петра среди иностранцев пользовались два человека — шотландец Патрик Гордон, многоопытный военный специалист, находившийся на русской службе с 1661 года, и женевец Франц Лефорт. Обоих Петр уважал и в услугах обоих нуждался. Но между этими двумя людьми была существенная разница.
Гордон принадлежал совсем к другому поколению, нежели Петр. Он родился в 1635 году и был старше царя более чем в три раза. К тому же здоровье генерала было расстроено после Чигиринского и двух Крымских походов. Но дело было не только в этом. По характеру Гордон резко отличался от Петра и потому не мог участвовать в развлечениях юного монарха. Он имел репутацию добропорядочного католика и человека, верного семейному очагу, ему были чужды развлечения Петра, его частые попойки. Именно поэтому роль Гордона в жизни Петра ограничивалась добросовестной службой и исполнением обязанностей советника по военным вопросам. Гордон не стал другом Петра, но неизменно пользовался его уважением и занимал особое положение среди иностранных офицеров.
Лефорт был старше царя на пятнадцать лет. Его общительный и веселый характер гораздо больше импонировал Петру.
Добродушный великан и остроумный весельчак с изысканными манерами и мягким юмором, страстный поклонник слабого пола, Лефорт любил удовольствия и потому был незаменим в веселой компании. Обладал он и другими положительными качествами, о чем мы отчасти уже говорили.
По разным источникам можно проследить, как постепенно росли привязанность и уважение царя к Лефорту. В частности, это выразилось в пожаловании его чинами, а также в частых посещениях царем его дома в Немецкой слободе.
Восемнадцатого февраля 1690 года по случаю рождения у Петра первого сына, царевича Алексея, Лефорту было присвоено звание генерал-майора. Заметим, что никаких военных действий, в которых мог бы отличиться Лефорт, в это время не велось. Так что пожалование могло объясняться только личными симпатиями царя. В сентябре 1691 года Лефорт получил чин генерал-лейтенанта. (В этом году происходили военные маневры, но они состоялись позже — 6, 7 и 9 октября.) А менее чем два года спустя, 29 июня 1693 года, Лефорт был пожалован чином полного генерала, и это также можно рассматривать как бесспорное свидетельство повышенного внимания царя к своему любимцу