Ледяные маски Оверхольма 2
Шрифт:
Хорошо, что я вспомнила свое обещание, данное во время недавнего разговора с этими умниками. В смысле, я пообещала разобраться с невестой моего мужа и ее свитой так, чтобы, с одной стороны, никого не убить, а с другой — раз и навсегда отцепить ядовитые зубы со своего подола.
Вспомнила, предвкушающе потерла ладошки, не скрывая от мужа и принца своего злорадства, и приготовилась развлечься. Этикет, говорите? Будет даже забавно балансировать на грани идеального соблюдения всех формальностей посреди жестких разборок в бабской иерархии. Эти наивные мальчики даже не представляют, какого
Для начала я ударила по самому больному. По модным новинкам. Тут как раз откуда-то из-за очередной границы принесло ужас в виде так называемого эннена на голову. Ну помните, в старых сказках и на картинках тетки щеголяли с остроконечной трубой на голове? С которой еще простыня свисала до самой земли? Вот. Я-то, наивная, всегда думала, что подобный кошмар остался в эпохе рыцарей Белой и Алой розы. А у нас тут, слава богу, как минимум просвещенный девятнадцатый век по уровню развития общества и производства. Да еще и магия прибавляла налета современности за счет множества полезных бытовых артефактов. Откуда могло выскочить это дикое сооружение и с какой стати местные аристократки с ума посходили по этому поводу — загадка загадок.
Носить на голове трубу с простынкой я не собиралась ни под каким видом. И при этом не хотела бы прослыть немодной скучной провинциалкой, которой муж на эннен денег пожалел. Так что предстояло вывернуться наизнанку, но отвоевать себе право самой задавать шик и тренды в здешней высокой моде.
Для начала я коварно устроила очередной обед с принцем в садовой беседке. Идти к ней следовало по увитой розами арочной галерее от западного крыльца чуть ли не через весь сад. Это было красиво, розы очень приятно пахли, а в беседке накрыли великолепный стол.
Имелось только одно но. Арочная галерея ничуть не мешала гулять по ней нормально одетым людям. Даже здешним рослым мужчинам. А вот труба на голове — упс. На нее садовники при закладке арок никак не рассчитывали.
Не то чтобы совсем не пройти. Но постоянно цепляться макушкой и простынкой за все подряд… Учитывая, что самый роскошный и длинный конус украшал голову Иланны, я благородно предложила ей помощь: мол, вызову слуг, чтобы донести прекрасную леди в нужное место, развернув ее горизонтально.
Мало того, для пущего эффекта я велела изготовить мне украшения из живых цветов в волосы, а в самой беседке опустить цветочные лианы пониже. Так что даже внутри девушкам было просто неудобно сидеть — розы прекрасно сдирали шелковые «хвосты» с их длинных шляп и постоянно в тех путались.
— Боюсь, вы ничего не понимаете в последней моде, — попыталась укусить меня одна из гадючек, когда мы с грехом пополам и с каменными лицами пробились-таки к столу. Я мысленно прикидывала, чего принцу и другим мужикам стоит не ржать, и откровенно злорадствовала, — иначе позаботились бы о такой мелочи, как высота ваших беседок!
— О, дорогая, к сожалению, мода недолговечна, — притворно вздохнула я. — Она меняется каждый сезон. А вот природа… природа была и будет всегда. Именно поэтому цветы, особенно столь благородные и прекрасные, как розы, что выращивают не первое столетие во всех
— Ну, значит, вы просто не сумели верно продумать сочетание вечного и изменчивого, — попыталась выступить еще одна коза в колпаке. — Все же изящные женские украшения и прочие элементы туалета надо уметь правильно оценить и применить. А цветы… слишком банально, простенько.
— Знаете, не зря ведь говорят, что истинная красота не нуждается в сложном обрамлении, — ласково откликнулась я. — Но и вас понимаю, конечно. Дама, которой нечем похвастаться от природы, просто вынуждена прибегать к подобным… украшениям. Пожалуй, вы правы, мне стоит помнить о тех бедняжках, кому не повезло с внешностью. Ведь им непросто привлечь внимание кавалера, поневоле приходится изображать маяк на утесе — чем выше, тем заметнее. Без ухищрений, боюсь, такие дамы просто не имеют шансов… — И я притворно сочувствующе вздохнула, глядя на собеседницу.
Хорошо, мы еще не начали трапезу. А то, я так чувствую, можно было и обвинение в покушении на коронованную особу схлопотать. Судя по взгляду принца, он как минимум подавился воздухом. А если бы креветку ел? Или суп? Лупить его высочество по спине — это уж как-то совсем мимо этикета. Я уж не говорю о более радикальных способах избавиться от застрявшего в горле кусочка, которые часто показывали в американских юмористических фильмах.
Так или почти так прошли еще три дня, в течение которых я держала подчеркнуто идеальную осанку, улыбалась по протоколу и ни разу не перепутала формулу обращения к равному, вышестоящему и ниже расположенному, чтобы под видом исключительно вежливого сочувствия откровенно высмеивать все сложные сооружения на головах, нелепые фасоны платьев, слишком высокие каблуки и прочие женские радости.
На самом деле мне было нетрудно это исполнить. Ну правда, я взрослая тетка с огромным багажом офисной работы за спиной. А они все еще маленькие девочки с довольно узким в силу воспитания и нынешнего уровня развития общества кругозором. Даже совестно немного так над ними издеваться.
Я утешала себя тем, что им же такое на пользу. Нечего дурь подхватывать, такой груз при тонкой шейке — вредно для позвоночника!
«Это для некрасивых женщин, которым нечего показать, кроме башни на голове» прочно вошло в обиход и стало чем-то вроде мема. А все почему? А все потому, что дорогие дамы слишком рьяно пытались доказать обратное. Настолько рьяно, что поневоле выставляли сами себя в нелепом виде.
И все бы ничего, если бы не одна странность, которую я заметила за Иланной.
Глава 28
Эта девочка явно намного больше себе на уме, чем замечают окружающие. Верхним слоем она продолжает фыркать, корчить милые презрительные рожицы в мою сторону и делать все мне словно бы назло.
А вот под маскировочной сеткой что-то странное.
Сначала я заметила слишком не соответствующий образу легкомысленной вредины взгляд, которым Иланна время от времени исподтишка награждала то лорда Оверхольма, то собственного отца, то принца Чариза. А чаще всего кого-нибудь из собственной свиты.